Онлайн книга «Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5»
|
Как только они ушли, боковая раздвижная стенка слегка отодвинулась в сторону, и из-за нее показалось улыбающееся лицо Йори. — Йори! — радостно воскликнул Мусаши, увидев повзрослевшего и возмужавшего приемного сына. — Сядь со мной! Как давно ты здесь? — Достаточно, чтобы услышать про муравьев, отец, — весело рассмеялся Йори, поднимаясь на помост и усаживаясь рядом с мастером. — Это что-то новое. Про солнце я еще могу понять: оно будет светить в глаза противнику и слепить его. Про этот прием вы мне много раз говорили. Два меча действительно собьют врага с толку: он решит, что этот молодой Есикава — один из ваших учеников школы Нитэн Ити-рю[92] и, осторожничая, не бросится первым в атаку. Я даже могу понять ваши молитвы богине Каннон, хотя мне и слабо верится, что вы будете молиться ей всю ночь! Обычно вы ограничивались коротенькой молитвой перед сном или предпочитали полагаться на собственные силы. Но муравьи?! В это время года они повсюду, тем более, на опушке соснового леса! Да там от муравьев ступить некуда! — Вот именно, — хмыкнул Мусаши, пряча улыбку. — Ты просто не видел этого мальчишку… Он дрожит, как кленовый лист на осеннем ветру. Дунь посильнее — и улетит! Ему необходимо успокоиться и воодушевиться перед схваткой. Пусть будут муравьи, человеку надо во что-то верить! В такой ситуации уже неважно отчего он станет храбрым: от внутренней уверенности в себе или от глупого суеверия. — Разве одно только ваше присутствие не воодушевит его? — Я больше рассчитываю, что мое присутствие отвлечет внимание его противника, — качнув головой, ответил Мусаши. — И тот потеряет уверенность и сосредоточенность. А солнце, два меча и неожиданная атака сделают все остальное. А с Каннон я уж как-нибудь договорюсь… Я вырезал два десятка ее фигурок из дерева и раздал по храмам и святилищам, думаю, она отзовется на мою молитву, пусть и не слишком длинную!.. Лучше расскажи, как тебе служится на новом месте? Какие новости? — После подавления восстания христиан[93] боевые действия больше не ведутся, — ответил Йори. — Только отлавливаем бандитов и разбойников, грабивших окрестные деревни. Как каро, по приказу даймё, я вершу над ними суд. Собственно, поэтому-то я и приехал к вам, отец. — Что ты имеешь в виду? — Помните, двадцать лет назад, в Бакуротё, вы просили, чтобы я запомнил одно имя? Имя ронина, убившего мастера по полировке мечей, еще называвшего себя «полировщиком душ»? Он заточил ваш меч, который вы позднее передали мне, когда сёгун Токугава Иэмицу подарил вам меч Масамунэ за написанные вами картины. Помните? Мусаши замолчал. Он вспомнил. Это было очень давно, и события тех лет уже почти стерлись из его памяти, вытесненные новыми воспоминаниями, схватками и войнами, в которых ему с тех пор удалось поучаствовать. — Ронина звали… — Ясукава Ясубей! — с поклоном закончил фразу Йори. — Я так боялся забыть это имя, что каждый день в течение многих лет повторял его перед тем, как заснуть. Мой отряд поймал шайку разбойников. Они убили местного кузнеца, замучили пытками несколько крестьян и разграбили деревенский амбар с рисом, обрекая всю оставшуюся деревню на голодную смерть. А там после войны почти нет мужчин, остались лишь три десятка женщин и детей… Ясукава Ясубей оказался предводителем шайки. Его трижды подвергли наказанию бамбуковым мечом. Теперь ему грозит казнь, хоть он и не признал свою вину. По законам княжества за свои преступления он будет подвергнут тамэсигири живьем: ему будут отрубать ноги и руки по частям. Когда он признает себя виновным, только тогда ему отрубят голову. Последний раз преступник прожил так тринадцать дней… Если он сознается раньше, его надлежит повесить или утопить в морском прибое.[94] Прежде чем подвергнуть его экзекуции, я решил сообщить обо всем господину Хосокава. Выслушав меня, господин Хосокава приказал отконвоировать преступника сюда, отец, сказав, что передает его вам и полностью полагается на ваше решение. |