Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 32 – Диана Фурсова

— Детям многое показывается, пока взрослые не объяснят им, что видеть неудобное неприлично.

Элина украдкой посмотрела на него. Рейнар будто не слышал колкости. Он всё ещё смотрел на Ним, и в его глазах впервые за всё время было не только раздражение. Там мелькнуло что-то давнее, запертое, почти болезненно знакомое ему самому.

Ортан Ливер вмешался слишком быстро:

— Милорд, подобные проявления старой магии нестабильны. Именно поэтому мастерская была закрыта. Я докладывал Вашему покойному деду о рисках и получил подтверждение…

— Вы докладывали моему деду? — спросил Рейнар, не поворачиваясь.

— Разумеется, милорд. Документы должны храниться в архиве.

— Тогда поднимите их.

Управляющий замолчал.

Элина поняла: документов либо нет, либо они не скажут того, что ему нужно.

Рейнар наконец посмотрел на неё.

— Вы понимаете, что если эта мастерская действительно проснулась, это касается не только Вас?

— Понимаю.

— Тогда почему действуете одна?

Элина почти рассмеялась, но сдержалась.

— Потому что вчера, когда меня отправляли сюда, никто не предложил мне советника по древним ремесленным печатям. Только холодный очаг и сундуки с вещами.

Он нахмурился.

— Вы могли сообщить мне.

— Когда? Между словами “Вы больше не хозяйка” и “переселяйтесь сегодня”? Или ночью, когда я осталась здесь без дров и свечей? Герцог, Вы сами сделали всё, чтобы я поняла: моя жизнь больше не входит в круг Ваших забот.

Эти слова повисли между ними тяжело и неожиданно тихо.

Мира смотрела в пол. Ортан Ливер сделал вид, что изучает шкафы. Ним впервые не добавила ни одной язвительной реплики.

Рейнар стоял напротив Элины, и она видела, что он хочет ответить резко. Может быть, сказать, что она преувеличивает. Что флигель был законным решением. Что содержание назначено. Что у каждой меры есть причина. Что дом Вальдов не обязан подстраиваться под её чувства.

Но он не сказал.

И это молчание оказалось страннее любого спора.

— Я не намеревался оставлять Вас без необходимого, — произнёс он наконец.

— Но оставили.

— Управляющий должен был…

— Как удобно, — перебила Элина. — Когда нужно лишить меня места, решение принимает герцог. Когда выясняется, что во флигеле нет дров, свечей и еды, виноват управляющий.

Рейнар резко вдохнул. В воздухе словно мелькнул жар, сухой и опасный, но тут же исчез. Элина почувствовала, как по спине пробежал холодок, однако отступать не стала.

Она больше не хотела отступать в собственном доме.

Да, доме.

Мысль пришла внезапно и твёрдо. Не в замке. Не в родовом зале. Здесь, среди пыли, оживших полок, старых нитей и кукольных глаз. Флигель мог быть наказанием. Но мастерская уже стала местом, где её руки нужны.

— Вы очень быстро освоились, — сказал Рейнар.

— Нет. Я очень быстро поняла, что ждать милости опасно.

— И теперь будете принимать всех, кто придёт жаловаться?

— Нет. Я буду принимать заказы.

— От слуг?

— От тех, у кого есть настоящая нужда и честная плата.

— И если завтра к Вам придёт моя тётка с просьбой проверить, почему в её гостиной скрипят ставни, Вы тоже примете?

— Если скрипящие ставни окажутся умнее управляющего, возможно.

Ним кашлянула. Очень подозрительно.

Рейнар посмотрел на Элину с таким выражением, будто не мог решить, раздражает она его или сбивает с привычного шага. Вчера в зале он видел женщину, которую можно было определить одним распоряжением. Сегодня перед ним стояла та же женщина в простом платье, с немного растрёпанными волосами, следами воска на пальцах и прямым взглядом. И с ней почему-то уже нельзя было поступить так же просто.