Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 66 – Диана Фурсова

Дверь была тёплой.

Не от жара. От напряжения. Так нагревается ткань под пальцами, когда долго держишь нить натянутой и боишься, что она вот-вот порвётся.

— Это не обычный огонь, — сказала Элина.

— Обычный огонь мастерская пережила бы, — ответила Ним. — Камень старый, дерево упрямое, шкафы мстительные. А вот если кто-то выжигает имя, входы и право хозяйки…

— Выжигает право? — Рейнар резко посмотрел на неё.

— Старые ремесленные места держатся на признании. Кто вправе открыть дверь, кто вправе взять нить, кто вправе записать заказ. Если это разрушить, мастерская снова станет просто флигелем.

Элина похолодела.

Теперь угроза на стекле стала понятнее. “Горит” не значило уничтожить стены. Значило выжечь связь, которая проснулась между ней и мастерской. Сделать так, чтобы флигель снова замолчал. Чтобы все куклы стали просто старыми вещами, а Элина — женщиной в чужом платье без защиты, без дела, без места.

Она нажала на ручку.

Дверь не открылась.

Элина вдохнула и сказала не громко, но очень отчётливо:

— Это я. Элина.

Дверь дрогнула. Изнутри послышался сухой щелчок, второй, третий, словно сразу несколько старых замков спорили, стоит ли доверять даже ей. Потом створка медленно подалась.

В холле пахло не дымом.

Пахло нагретым воском, пылью и чем-то горьким, похожим на пережжённую бумагу. Светильники погасли, но вдоль плинтусов тянулись тонкие золотые линии, как нити, проложенные прямо по камню. Они мерцали, то собираясь в узор, то распадаясь. На стенах дрожали тени кукол, хотя сами куклы оставались в мастерской.

Элина вошла первой.

Рейнар шагнул следом и сразу остановился.

— Осторожно.

— Я вижу.

По полу, от входной двери к мастерской, тянулись чёрные стежки. Не нитки — следы, выжженные в пыли, будто кто-то шёл, волоча за собой раскалённую иглу. Стежки складывались в тот же кривой крючок, который уже появлялся на пластинках и чёрных нитях. Только теперь знак был не один. Их было много. Дорожка вела прямо к рабочей комнате.

— Это сделала Оконница? — спросила Элина.

— Нет, — Ним спрыгнула на перила старой стойки у стены. — Оконница пыталась показать, куда не надо идти. Смотрите: стежки ведут по прямой, а золотые линии уводят к стенам. Мастерская спорит с чужим следом.

Рейнар присел, не касаясь пола.

— Значит, ловушка в мастерской?

— Ловушка на пути к тому, что спрятано под ней, — сказала Ним.

Элина повернулась к ней.

— Под мастерской?

Кукла отвела взгляд.

И именно это насторожило больше всего. Ним могла спорить с герцогом, отчитывать шкафы, язвить посреди бала и называть опасность неприятными бытовыми словами. Но сейчас она смотрела не на Элину, а в сторону третьего шкафа с кривой дверцей, того самого, который в первую ночь открывал спящих хранительниц.

— Ним.

— Я собиралась показать позже.

— Когда?

— Когда Вы перестали бы едва держаться на ногах, спорить с драконом, принимать заказы, чинить чужие долги и превращать бал в старинный суд.

— То есть никогда?

— У Вас сложный график.

Рейнар перевёл взгляд на шкаф.

— Что под мастерской?

Ним выпрямилась.

— То, что Вальды забыли раньше, чем научились делать вид, будто всегда владели этой землёй.

Снаружи глухо крикнул один из стражников. Не от боли — скорее от удивления. Рейнар мгновенно повернулся к двери, но Лорен уже появился на пороге.