Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 68 – Диана Фурсова

— Если это был Ардель, он мог дать ей доступ в архив. И к лазу у садовой стены.

— А Ливер?

— Ливер мог закрывать глаза, подчищать записи и направлять слуг. Но советник Ардель выше него по положению. Если они связаны, Ливер не главный.

Ним нетерпеливо стукнула по полке.

— Прекрасно. Мы почти выяснили, что у плохих людей тоже есть начальство. Теперь, может быть, откроем то, что они пытаются сжечь?

Пустой ящик с меткой окна вдруг ушёл внутрь шкафа глубже, чем должен был. За ним щёлкнул скрытый механизм. Нижняя часть шкафа дрогнула, но не открылась. Ним нахмурилась.

— Не так.

— Что нужно? — спросила Элина.

— Рука Оконницы.

Элина развернула платок. Маленькая деревянная рука лежала неподвижно. На запястье метка окна едва светилась.

— Её надо вернуть?

— Временно. Не к телу — к месту.

Элина положила руку в пустой ящик. Оборванная нить сама потянулась к запястью, обвилась вокруг метки и вспыхнула холодным серебристым светом. Где-то под полом ответил глухой звон. Чёрные стежки на полу мастерской заметались, будто их прижали тяжёлой крышкой.

Шкаф медленно отъехал от стены.

За ним открылась узкая дверь.

Не деревянная. Каменная. Врезанная в фундамент, с тем же знаком, что на книге заказов: ладонь, игла и драконья чешуя, соединённые одной нитью. Только здесь знак был старше. Грубее. Его не вырезали для красоты. Его оставили как клятву.

Элина почувствовала, как брошь на груди нагрелась.

Рейнар шагнул ближе и вдруг замер, будто его остановила невидимая стена.

— Я не могу пройти.

Элина посмотрела на него.

— Что значит — не можете?

Он протянул руку к дверному проёму. Воздух перед ним уплотнился золотистой рябью. Не ударил, не отбросил, но не пустил.

Ним подняла подбородок.

— Нижняя комната не открывается дракону первым.

— Почему? — спросил Рейнар.

— Потому что первый договор заключался не так. Дракон входил только после хозяйки. Не впереди неё, не вместо неё и не с приказом.

Элина медленно повернулась к двери.

Вот оно. Место, где старые правила были не словами в книге, а живой границей.

Она могла бы испугаться. Должна была бы. Женщина, которая всего несколько дней назад проснулась в чужом мире, теперь стояла перед тайной комнатой под мастерской, а дракон, глава рода, не мог войти без её шага.

И всё же вместо страха пришло странное спокойствие.

— Тогда я первая, — сказала она.

— Элина, — произнёс Рейнар.

Она посмотрела на него.

— Это просьба остановиться?

— Это просьба быть осторожной.

После вчерашнего “не просьба” такие слова всё ещё звучали непривычно. Но уже не чуждо.

— Буду.

Она взяла фонарь. Ним забралась на её плечо, хотя пыталась выглядеть так, будто просто “заняла наблюдательную позицию”. Элина шагнула через порог.

Каменная дверь пропустила её без сопротивления.

За порогом вниз уходила узкая лестница. Стены были сухими, гладкими, без пыли. Воздух пах не подземельем, а старым льном, деревом и тем особым холодным светом, который бывает утром у окна. Ступени загорелись сами, одна за другой, мягкими золотыми нитями по краю.

Рейнар вошёл следом только после третьей ступени Элины.

На этот раз стена его пропустила.

— Запомните это ощущение, милорд, — сказала Ним. — Оно называется “войти после”.

— Я уже запомнил, — ответил он тихо.

Элина не обернулась, но услышала в его голосе не злость. Что-то другое. Возможно, понимание. Возможно, трудное признание, что не все двери в его доме должны открываться перед ним первым.