Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 92 – Диана Фурсова

— Правильная, — шепнул Тиан.

Рейнар прочитал запись и неожиданно сказал:

— Пусть так и будет.

Элина отвернулась первой, потому что ещё немного — и её лицо могло выдать слишком много. Она устала. Очень устала. Но внутри, под этой усталостью, что-то тихо перестало кровоточить. Не зажило. Просто перестало быть открытой мишенью для каждого чужого слова.

— Тогда к делу, — сказала она. — Королевская кукла сама себя не сделает.

— Что нужно от меня?

— Сейчас? Дерево.

Рейнар моргнул.

— Дерево?

— В схеме Астеры сказано: дерево, видевшее много дверей. Старые двери не трогать, они обидятся. Но у вас наверняка есть снятые косяки, старые наличники, обломки после ремонта, которые хранятся где-нибудь как “ненужное”.

Ним оживилась.

— У Вальдов великолепные склады ненужного. Они туда складывают почти всё, что не умеют ценить.

Рейнар посмотрел на Элину уже иначе. Не как герцог на просительницу. Как человек на мастера, который знает, чего требует работа.

— Найду.

— Не сами. Поручите Лорену и Талии проверить вместе. И обязательно спросить у дерева, хочет ли оно в работу.

Он чуть задержался.

— Спросить у дерева?

— После говорящих кукол Вас всё ещё удивляют вежливые разговоры с материалом?

— Уже меньше.

— Прогресс, — сказала Ним. — Медленный, но не безнадёжный.

Рейнар ушёл выполнять первое поручение для королевской куклы.

А Элина снова села за стол. Перед ней лежали тетрадь Астеры, старые схемы, письмо королевского двора, список материалов и деревянная заготовка, которая могла стать лицом будущей хранительницы. Мастерская вокруг работала: Мира писала, Талия считала, Пим носил воду, Тиан сортировал дерево, Чашка командовала очагом, Весы следила за списками, Оконница смотрела в окна, Ключница слушала двери. Ним устроилась рядом с тетрадью Астеры и время от времени ворчала на неразборчивые старые сокращения.

Впервые с момента пробуждения в этом мире Элина ощутила, что вокруг неё не просто события, опасности и чужие интриги.

Вокруг неё складывалось дело.

Трудное, опасное, с порванными нитями и недостающими именами, но настоящее.

К вечеру Лорен и Талия принесли три деревянных фрагмента: часть старого дверного косяка из северной галереи, узкую планку от шкафа для дорожных сундуков и потемневший кусок наличника из детского крыла. Последний Рейнар нёс сам.

Элина посмотрела на него.

— Вы спросили?

— Да.

— И?

— Косяк из северной галереи отказался.

Ним подняла голову.

— Разумное дерево.

— Планка от шкафа согласилась, но Ключница сказала, что она слишком любит дороги и будет спорить с залом приёма. А наличник…

Рейнар положил потемневший кусок дерева на стол.

Элина коснулась его.

Тепло было мягким. Не весёлым. Не лёгким. Но честным. Дерево помнило детское крыло, закрытые двери, возвращённый свет, куклу Алена и шаги человека, который наконец вошёл туда не только с прошлым, но и с готовностью открыть окна.

— Подойдёт, — сказала Элина.

Рейнар выдохнул.

Они стояли рядом над будущей куклой, и на этот раз тишина между ними не была пустой. В ней оставалось всё: вчерашний зал, флигель, подделанные бумаги, просьба о прощении, её отказ стать вещью, его согласие учиться. Никакого быстрого счастья. Никакого лёгкого прощения. Только первый ровный стежок там, где раньше был разрыв.

И именно в этот момент Оконница у окна резко повернула голову.