Книга Бунтари не попадают в рай, страница 17 – Татьяна Никандрова

— Ну все, заметано тогда! – он весело мне подмигивает.

Заглядевшись на парня, я случайно натыкаюсь на угол парты и, ойкнув, принимаюсь растирать ладонью ушибленное место. Угораздило же…

Однако на этом мои беды не кончаются.

Только я прихожу в себя и принимаюсь собирать разложенные на столе вещи, как мимо, подобно урагану, проносится Стелла и, грубо задев меня плечом, смахивает их прямо на пол. Вспорхнув белыми листами, точно крыльями, мои тетради и учебники приземляются на пыльный линолеум, а мне не остается ничего иного, кроме как поднимать их, ползая на корточках в унизительной позе.

В случившемся нет ничего удивительно. Это же Стелла. Она всегда такая. Грубая, несправедливая, злая. Даже странно, что сегодня одногруппница ограничилась столь безобидной выходкой. Обычно ее издевательства куда более изощренные. Хотя… Возможно, она просто приберегла основную жесть на потом. А сейчас так, лишь припугнула.

— Воу! А ты че, тут самая дерзкая? – раздается возглас Глеба, и я пораженно замираю.

Никто не разговаривает со Стеллой в таком тоне. Никогда. А он, несомненно, обращается именно к ней.

Удивленно вытягиваю шею, чтобы лучше видеть происходящее, и даже на какое-то время забываю про разбросанные на полу вещи.

Очевидно, не меньше моего обескураженная нахальством новенького, Кац застывает в дверях, и несколько секунд я гляжу на ее вытянутую струной спину и длинные пшеничные волосы, кончики которых достают до поясницы. Затем девушка резко оборачивается, и ее взгляд, ледяной и пронзительный, стрелой устремляется к Глебу.

— А ты че, тут самый благородный? – ее голос как всегда спокоен, но тем не менее я слышу в нем подрагивающие нотки недовольства. – Защитник сирых и убогих?

Брови Глеба изумленно изгибаются, и я замечаю в его глазах растерянность. Парень явно не ожидал от нее подобных слов, но Стелла профи в том, чтобы неприятно удивлять людей.

А еще он, вероятно, не догадывался о моем постыдном положении в этой группе… А теперь вот узнает. Неприятно, черт возьми. Прям до одури неприятно. И обидно, конечно, тоже. Ведь теперь Глеб навряд ли захочет делить со мной один учебник на двоих…

А я, дурочка, уже размечталась.

— Нет, – парень немного хмурится, не отрывая от Стеллы глаз. – Но я типа… Против такой движухи.

Кивком головы он указывает на мои разбросанные на полу вещи.

— Правда? – ее кукольное лицо презрительно кривится. Сейчас она смотрит на Глеба своим фирменным взглядом: будто он зловонный кусок дерьма, валяющийся у нее под ногами. – А по тебе не скажешь.

Вроде бы невинная фраза, но сколько в ней пренебрежения… И, судя по лицу Бестужева, исказившемуся злой усмешкой, это почувствовала не только я.

— А что по мне скажешь? – с вызовом бросает он.

— Что ты такой же, как я, – хищно произносит Стелла. – Только я не обманываю себя, притворяясь хорошей, а ты вроде как пытаешься.

Не дожидаясь его ответа, она разворачивается на пятках и, покачивая бедрами, стремительно покидает аудиторию. Это так в ее стиле – оставлять последнее слово за собой и никогда-никогда не считаться с чувствами окружающих.

Егор

— Я присяду? – прямо над ухом раздается мягкий женский голос.

Вскидываю глаза и упираюсь взглядом в свою новую одногруппницу. Кажется, ее зовут Стелла. На занятиях преподаватели именно так к ней обращались.