Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 4 – Анна Вэйли

Электричка дернулась на стыке рельсов, и меня бросило еще ближе. Моя щека оказалась у его ключицы. Я почувствовала знакомый запах, и внутри у меня сжалось от того, как хорошо мне было в этом аду.

Еще недавно я бы прижалась нарочно. Посмотрела бы снизу вверх, облизнула губы и подождала, пока у него окаменеет челюсть. Я умела его доставать, разводя на поцелуи. Сейчас я просто стояла, уткнувшись в его грудь, и никуда не торопилась. Это было хуже любой провокации, потому что означало, что мне тут нравится по-настоящему.

Вчера вечером мы стояли в моей комнате и целовались. Его руки лежали на моей талии, а мои пальцы на его затылке. Я целовала его так жадно и нагло, будто мне за это платили, а он отвечал так, будто имел на это полное право, и от этого сочетания у меня подкашивались колени. Потом пришло сообщение, и лицо Артема изменилось за долю секунды. Он сказал, что ему нужно уехать, и вышел из комнаты, направляясь к себе, а я стояла у своей двери с мокрыми губами и не понимала, что происходит.

Было обидно. Зло, несправедливо обидно, потому что я только-только его получила, а он…

Рано утром он коротко объяснил, что писала ему сестра Настя. Мать пропала со связи, и нужно срочно ее проверить. Обида сдулась, как проколотый шарик. Его мать пропала, а я злилась из-за прерванной ночи, которая могла и не случиться. Молодец, Ермолова, приоритеты расставлены блестяще. Артем забирал что-то из своей старой квартиры, а я в тот момент твердо решила, что поеду с ним. Папа отпустил так легко, будто этого ждал.

Все остальное я додумывала сама, пока бросала вещи в сумку и бежала по перрону.

Мать Артема проходила курс реабилитации в санатории под Серпуховом. Артем упоминал ее диагноз, но я не запомнила, а теперь вдруг стало стыдно. Впрочем, он и не заострял внимания, не желая много обсуждать свои проблемы. Насколько я поняла по короткому пояснению, его мать с подругой отправились на дачу к последней, отдохнуть от врачей и процедур. Они оставили Насте адрес, и с тех пор настала тишина. Телефон всегда был вне зоны, сообщения не доходили.

Может, ничего страшного и не случилось. Может, просто дача в глуши и сеть еле ловит. А может, обострение, она упала, ей стало хуже, или случилось что-то, о чем я старалась не думать. Я тоже умела себя накрутить.

Народ схлынул на следующей остановке. Бабка выкатилась, мужик с удочками протиснулся к выходу, и вокруг нас появилось пространство. Рука Артема осталась на моей пояснице, и я не стала отодвигаться. Никто из нас ничего не сказал, и это было красноречивее любых слов.

Потом мы сели на освободившуюся лавку, я подтянула к себе колени и обхватила их руками, как в детстве на заднем сиденье папиной машины. За окном мелькали дачные заборы, и все это было настолько далеко от моей обычной жизни, что я чувствовала себя героиней чужого кино.

— Так куда мы вообще едем? — спросила я, толкнув его коленом. — Я запрыгнула в электричку, ты выбросил мой фен, а я даже на карте не видела, куда мы катимся.

Артем достал телефон и развернул ко мне экран. Наклонился ближе, и я старательно уставилась в карту, а не на его пальцы, которые тут же возвращали меня в воспоминания о том, как они бродят по моей спине.

— Вот, — ткнул он пальцем. — Последние координаты матери. Поселок небольшой, вот тут, южнее Серпухова. Точка стоит вот на этом доме, но координаты двухдневные, так что плюс-минус.