Книга Ты будешь моей, страница 84 – Ева Малиновская

— Ты сейчас пойдёшь со мной.

— Нет.

Слово прозвучало спокойно.

Очень.

Отец Марка побледнел от злости.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

Марк шагнул вниз на одну ступень.

Я успела схватить его за руку.

Он остановился.

Потом не отцепил мою ладонь.

Наоборот — сжал крепче.

И сказал громко.

Так, чтобы слышали все:

— Понимаю. Впервые — понимаю.

Тишина.

Даже телефоны будто опустились ниже.

Марк посмотрел на отца.

— Я подал заявление.

По толпе прошёл гул.

Отец замер.

На секунду.

Потом его лицо изменилось так резко, что у меня по спине пошёл холод.

— Ты пожалеешь.

— Возможно.

Марк сделал шаг назад, ко мне.

— Но это будет мой выбор.

И именно в этот момент он покачнулся.

Едва заметно.

Но я почувствовала сразу.

— Марк?

Он сжал мою руку.

Слишком сильно.

Потом попытался сделать ещё шаг.

И не смог.

Лицо стало белым.

Совсем.

Тренер рванулся первым.

Я — вместе с ним.

Марк успел только выдохнуть сквозь зубы:

— Ника…

И осел вниз прямо на ступенях главного корпуса.

Толпа ахнула.

Телефоны снова поднялись.

А я упала рядом с ним на колени, схватила его за лицо и впервые за всё это время почувствовала настоящий, животный страх.

— Марк! Смотри на меня! Марк!

Он открыл глаза.

С трудом.

Попытался усмехнуться.

Не смог.

— Не ори, Лебедева…

— Заткнись! Слышишь? Просто заткнись и дыши!

Тренер уже вызывал скорую.

Декан кричал, чтобы все отошли.

Кирилл расталкивал студентов, закрывая нас от камер.

Отец Марка стоял на ступень ниже.

Бледный.

Злой.

Но впервые — испуганный.

А я держала Марка за руку и понимала только одно:

все эти игры, драки, поцелуи, ревность — всё внезапно закончилось.

Потому что теперь было уже не про романтику.

Теперь было страшно по-настоящему.

Скорая приехала через восемь минут.

Самых длинных восемь минут в моей жизни.

Марк лежал на ступенях главного корпуса, голова у меня на коленях, лицо белое, губы сжаты, дыхание рваное. Он пытался держаться. Конечно пытался. Даже сейчас. Даже когда боль пробивала его так, что пальцы судорожно сжимали мою руку.

Вокруг стояли люди.

Слишком много людей.

Кто-то снимал.

Кто-то шептался.

Кто-то просто смотрел, как на аварию.

— Уберите телефоны! — рявкнул тренер так, что несколько человек сразу отступили.

Кирилл стоял рядом и закрывал нас собой с одной стороны. Молча. Без позы. Без ревности. Просто встал так, чтобы хотя бы часть камер не видела лицо Марка.

И от этого мне стало ещё хуже.

Потому что всё это уже давно перестало быть игрой.

Фельдшеры поднялись по ступеням быстро. Один опустился рядом, второй раскрыл чемодан.

— Что случилось?

Я попыталась ответить, но голос сорвался.

— Травма… бок… вчера драка… потом снова удар… он упал…

Марк хрипло выдохнул:

— Я не упал.

— Заткнись, — сказала я, даже не глядя на него.

Фельдшер быстро разрезал край его футболки, осмотрел бок и сразу изменился в лице.

— В машину. Быстро.

Вот тогда меня впервые накрыло по-настоящему.

Не паникой.

Холодом.

Таким, от которого немеют пальцы.

Его положили на носилки. Марк попытался подняться сам, но фельдшер жёстко прижал его плечо обратно.

— Лежать.

— Я могу…

— Не можете.

Носилки понесли к машине.

Я пошла следом, почти бегом.

У дверей скорой меня остановили.

— Вы родственница?

Я замерла.

— Я…

И тут за моей спиной раздался голос его отца: