Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 4 – Юлий Люцифер

Не взгляды гостей.

А лицо Лиоры — красивое, спокойное, готовое к этой минуте.

Дамиан надел кольцо ей на палец. Оно подошло сразу.

Кто-то в зале шумно выдохнул. Потом раздался шёпот. Потом — смех. Не громкий, не открытый, но достаточно живой, чтобы обжечь.

Элина стояла в белом платье, которое ещё утром было надеждой, а теперь стало насмешкой с жемчугом по подолу.

Дамиан наконец посмотрел на неё.

— Элина, — сказал он.

Её имя прозвучало так, будто он просил прощения за разбитый бокал.

Она не ответила.

Он сделал шаг ближе. Лиора не удерживала его, только наблюдала с лёгким напряжением в уголках губ.

— Я должен был сказать тебе раньше.

— Да, — произнесла Элина. — Должен был.

Гости услышали. Вокруг стало ещё тише.

Дамиан нахмурился, будто она нарушила порядок церемонии.

— Я пытался поступить достойно. Но нельзя строить жизнь на долге, когда сердце… когда будущее требует правды.

Слово “правда” в его устах показалось ей испачканным.

— Какой именно правды? — спросила Элина.

Севериан резко повернул голову.

Дамиан сжал пальцы.

— Не заставляй меня говорить это здесь.

— Ты уже начал здесь.

Лиора опустила взгляд. Селеста едва заметно качнула головой, как хозяйка, недовольная поведением младшей служанки.

Дамиан побледнел не от жалости. От раздражения.

— Я пытался полюбить тебя, Элина. Честно. Но ты всё время была… — он поискал слово, и это было хуже прямой жестокости. — Пустой. В тебе нет огня. Нет дара, который мог бы укрепить мой род. Нет силы, рядом с которой мужчина чувствует будущее.

В дальнем углу кто-то прикрыл рот веером.

Дамиан продолжил тише, но зал уже ловил каждую фразу.

— Лиора — другая. Она создана для жизни, которую мне предстоит вести.

Элина посмотрела на отца.

Севериан должен был прервать это.

Не ради любви к ней. Хотя бы ради имени Рэйс. Ради приличия. Ради того самого рода, ради которого он велел ей молчать.

Но отец смотрел не на неё.

Он смотрел на Лиору и кольцо Велранов.

Элина шагнула к нему.

— Ты знал.

Это не было вопросом.

Севериан медленно повернулся.

— Не устраивай сцену.

— Ты знал, — повторила она.

— Элина.

— Сегодня утром ты сказал, чтобы я не мешала Дамиану. Не нашей помолвке. Ему.

Лицо отца осталось неподвижным, только у виска дрогнула жила.

— Ты забываешься.

— Нет. Кажется, я впервые всё правильно услышала.

Селеста подошла к ней сбоку. Её голос был мягким, почти заботливым:

— Дорогая, тебе больно. Это понятно. Но достоинство женщины видно не в радости, а в унижении.

Элина повернулась к ней.

— Значит, вы сегодня решили проверить моё достоинство?

— Мы решили сохранить будущее рода, — сказал Севериан.

Вот и всё.

Без крика.

Без сожаления.

Без хотя бы жалкой попытки солгать ласково.

Сохранить будущее рода.

Элина вдруг увидела эту сцену как чужую: белая девушка посреди зала, рядом отец, который уже перестал быть стеной; мачеха, чьи пальцы пахли горькими травами; сестра с кольцом, предназначенным не ей; жених, который хотел выглядеть благородным даже в предательстве.

Она могла заплакать. Это было бы ожидаемо. Можно было закрыть лицо руками, убежать, дать залу желанную развязку. Завтра сказали бы: бедная Элина, конечно, сорвалась. Девушка слабая. Что с неё взять.

Вместо этого она сняла браслет.

Замок не поддавался. Селеста застегнула его крепко. Элина потянула сильнее, металл впился в кожу. На запястье выступила тонкая красная линия.