Книга Белые розы Равенсберга, страница 203 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— Что ж, положим этому конец, основательно и энергично, – пообещал он себе. – Теперь Ирис все знает, и вмешательство с моей стороны не до такой степени заденет ее родственные чувства!..

Ирис продолжала спать, неподвижно, дыша едва слышно, но Хохвальду казалось, что это состояние – результат лишь глубочайшего душевного истощения, скорее потеря сознания, нежели сон. В этот раз, когда он высвободил свою руку, она не вскрикнула, но все же на ее бледном лице появилось выражение глубочайшей муки и горькой боли, сменившееся таким беспредельным ужасом, что больше он этот опыт повторять не решился. Когда он клал руку ей на лоб, она как будто расслаблялась и на губах появлялась тень ее обычной милой улыбки.

Около восьми утра дверь тихо открылась, и Зигрид проскользнула в комнату – в тот же миг Ирис слегка застонала и начала беспокойно метаться.

— Говорят, Ирис заболела, – шепнула Зигрид.

— Кажется, так, – сухо, не поздоровавшись, ответил князь, позаботившись лишь о том, чтобы погладить белые руки, беспокойно шарившие по одеялу.

— И как она?..

Хохвальд пожал плечами.

— Ты приехал совсем неожиданно? – спросила Зигрид, помолчав.

— Да.

— Ты же телеграфировал, что будешь только сегодня к вечеру, иначе не управишься с делами…

— Не совсем так. Я выехал, так как получил телеграмму от профессора Глаухау, – объяснил он.

Зигрид в недоумении отступила.

— Профессора Глаухау? – удивленно повторила она.

— Да. Он вчера заметил в Ирис большие перемены и вызвал меня. Надеюсь, не слишком поздно.

— О, Марсель! – воскликнула Зигрид и с усмешкой добавила: – Какой же этот профессор мудрый. Как же это он углядел то, что ни твоя сестра, ни я не заметили?

— Хвала Богу, что заметил, – последовал краткий ответ.

Она опустила глаза.

— Да, следует его поблагодарить, – шепнула она и добавила: – Я слышала, что послали за доктором, могу ли я до его прихода здесь чем-то помочь?

— Благодарю, нет, – ответил Хохвальд, и Зигрид развернулась к двери.

И тут его внезапно озарило.

— Зигрид! – окликнул он ее.

— Да? – обернулась она.

— Тебе известно, что Ирис вчера получила анонимное письмо, в котором… в котором было открыто ее происхождение? – сказал он, наблюдая за посетительницей настолько пристально, насколько это было возможно в затемненной комнате.

— Да, – сказала она после недолгого колебания. – Ирис сама показала мне это письмо и спросила, правдивы ли содержащиеся в нем сведения…

— И?..

— Да, разве можно было отрицать? – ответила Зигрид, впившись взглядом в князя.

— Это было бы милосердно, – проговорил он после короткой паузы. – Но, возможно, ты и сама была ошарашена…

— Я просто в ужас пришла, – поторопилась заверить его Зигрид, воспользовавшись великодушно построенным мостом.

— И кто, по твоему мнению, эту подлость сделал?

— Спини, – не колеблясь, ответила она.

Князь Хохвальд кивнул с серьезным выражением лица. Потом проговорил не без горечи:

— И тем не менее ни ты, ни моя сестра не заметили, что с Ирис не все в порядке?!

Зигрид поджала губы.

— Волнения она не выказывала… – выдохнула она с трудом.

— Охотно верю, – последовал спокойный ответ.

С этим князь отвернулся и склонился к непрерывно и тихо стонавшей Ирис, и Зигрид восприняла это как знак, что она может уйти.

Снаружи, в коридоре, у нее вдруг закружилась голова, и, чтобы устоять, ей пришлось даже схватиться за дверной косяк.