Онлайн книга «Температурная кривая»
|
Температурная кривая… Он развернул ее, уставился на нее, сморщив лоб, и внезапно унесся очень далеко… Побеленная известью комната, в которой пахнет еще светильным газом… Через окно видны острые крыши, на них лежит иней, а над противоположным выступом крыши поднимается бледное солнце… У окна стоит Мари, она одета в дорогой меховой жакет, ее дыхание оставляет мутное пятно на оконном стекле, стекают капли… — Что там у Вас такое особенное, вахмистр? — Температурная кривая… И Штудер рассказал, какое отношение этот документ имеет к делу… — Оставьте мне бумагу, – предложил Розенцвайг. – Я обработаю ее парáми йода… Может быть, я смогу обнаружить на ней отпечаток пальца… Во всяком случае, можно определить, откуда она была послана. Вы знаете, что продавленный через конверт почтовый штампель виден еще через много лет… Штудер поблагодарил и попрощался. Он обещал, что вернется около четырех часов… — Это необязательно, – сказал господин Розенцвайг, – совершенно необязательно. Я буду в городе, если Вы хотите, мы можем встретиться где-нибудь, – как насчет партии в бильярд? А? — Я не знаю, – задумчиво ответил Штудер, – будет ли у меня время… Но все равно, спасибо… Отец Маттиас сидел в кожаном мягком кресле и читал маленькую книжечку в черном переплете. На носу у него были деформированные очки в стальной оправе, а его губы беззвучно шевелились. Штудер коротко поздоровался и попросил священника показать большие пальцы рук. Они были гладкими. Не было шрама, рассекающего спирали… Итак?.. Итак, в те несколько минут, когда Штудер вышел из кухни, кто-то кроме священника проник туда и прополоскал чашку… Это казалось почти невозможным. Другая версия была более правдоподобной: отпечаток большого пальца, который обнаружил старый адвокат Розенцвайг на чашке, был оставлен убийцей вечером. А отец Маттиас прополоскал чашку по пока что еще непонятной причине и этим помог убийце… Почему?.. Все, казалось, указывало на то, что отец Маттиас знал, кто убийца, но, тем не менее, хотел его покрыть… И вдруг – как будто солнечный луч проник через окно – Штудер остановился в озарении посреди кухни. Коллер?.. Ему знакомо это имя!.. Он уже слышал это имя!.. И это было связано с именем, которое звучало, как его собственное… Точно: «маленький якобинек шлет привет старому якобу…» Но… Секретарь! Бывший секретарь умершего геолога, секретарь, который увез Мари в Париж, купил ей меховой жакет и шелковые чулки, секретарь, который исчез три месяца назад и его исчезновением занимался комиссар Маделин из французской криминальной полиции! Этого человека звали Коллер!.. Однако, надо было согласиться, что фамилия Коллер была очень распространенной… И все же… Вахмистр Штудер стоял посреди кухни, в которой умерла разведенная Софи Хорнусс и взгляд его был таким отсутствующим, таким пустым, как взгляд жующего жвачку быка. И если читателю такое сравнение может показаться пренебрежительным, то ему следует вспомнить, что Гомер сравнивал глаза богини Геры, супруги громовержца Зевса, с глазами коровы и не думал, что это оскорбительно… И снова в кухне повисло тягостное молчание до тех пор, пока Штудер не вытащил свои часы из жилетного кармана и не увидел, что уже была половина первого. Что господин Коллер собирается делать? |