Книга Завтра я стану огнём, страница 173 – Евгения Александрова

Но я не чувствовала себя выше этих людей, не чувствовала в себе превосходства или особой миссии, и порой казалось, что, даже несмотря на всё обучение магии, которое началось ещё лет с десяти дома и продолжается здесь, я куда ближе к простым людям, чем к небожителям.

Потому что, если быть честной, я предпочла бы танцевать, петь и смеяться, гулять по просторам Корсакийских островов с подружками, подшучивая над красавцами, а не стоять часами в изнуряющих упражнениях, не плакать от бессилия, не учиться дышать в медитации, не чувствовать этот страх – что однажды границы моего тела размоются и я потеряюсь в стихии.

Огонь легко находил во мне отклик, я чувствовала, как он тянется ко мне, как становится частью меня, как мог бы поглотить меня с той же лёгкостью, с какой я позволяю ему течь в пальцах.

Но если бы я могла выбирать – выбрала бы я этот дар?

Наконец лестница закончилась, мы оказались у основания храма Четырёх богов, и Бьёрн провёл меня по самому нижнему уровню, где я не бывала прежде, мимо невысоких колонн, искусно украшенных мраморными изваяниями Четырёх богов.

Здесь простые люди подносили приношения богам, моля их о снисхождении и помощи. Конечно, Ойгону молились чаще и больше – он отвечал за здоровье тела, а это была основа жизни для всех.

Несмотря на поздний час, люди шли и шли к храму, женщины охотно склоняли головы у мраморного лика Ойгона, девушки и юноши окружали Кими, покровителя сердца, чувств, эмоций. Кое-где я различала смех, а кое-где тихий плач, кто-то из сведущих шептал на даори. Здесь не было служителей – как будто каждому было позволено идти своим путём. Каждый волен решить, готов ли идти дальше – к Истоку, к Великому Духу, или стоит остаться на уровне тела или сердца и продолжить молитвы…

— Не потеряйся, – проговорил Бьёрн, снова коротко касаясь моей ладони.

На нас смотрели с лёгким трепетом. Женщины и мужчины бросали короткие взгляды, иногда кивали и кланялись, иногда просто расступались, признавая в нас одарённых Четырьмя богами. Огоньки свечей, казалось, вспыхивали, когда я проходила мимо. На мне, в отличие от Бьёрна, не было символики Четырёх богов, не было ещё четырёхлистного древа и признаков отличия, но, возможно, что-то было написано на лбу. Например: «Осторожно, она не от мира сего» или «Опасна для окружающих, но пока сама не поняла, держитесь подальше».

— Интересно, чему поклоняются последователи Покровителя? – бросила я задумчиво, когда мы уже выбрались из толпы на тёмную после сотен свечей улицу.

— Ты что-то знаешь о нём?

— Ну да, у меня есть уши, – пожала я плечами, намеренно делая голос равнодушным, как будто это вообще не имеет значения. – Уже слышала не раз, что в Аркетаре расцветает новая вера, которая, видимо, понравилась тем, у кого нет дара.

Мы шли по широкой улице, заполненной паломниками и приезжими, что стекались в храм Четырёх богов, и я почувствовала, как Бьёрн чуть напрягся рядом, как будто этот разговор внезапно обрёл слишком большой вес.

— Почему тебя это удивляет? – бросила я, и теперь в моих словах тоже зазвенела насторожённость. – У меня дома тоже верят в других богов, и даже все усилия императора не могут уничтожить то, что течёт у нас в крови.

Я хотела сказать это небрежно, но в воздухе осталось висеть что-то странное, что-то, чего я пока не могла определить.