Книга Завтра я стану огнём, страница 174 – Евгения Александрова

Неужели Покровитель для него – не просто слух?

— Просто хочу, чтобы ты была осторожнее, – заговорил Бьёрн на энарийском, и я даже не сразу поняла, что изменилось в его голосе, а потом удивлённо взглянула. На привычном мне языке его голос звучал чуть иначе, даже чуть-чуть забавно, а я уже забыла. – Это не та вера, которая нравится императору и правителям Ивварской империи. И она может принести большую беду.

— Твой энарийский забавный, – улыбнулась я, пытаясь согнать тревожное чувство из-за этого разговора. – Так говорили в столице Энарии, мы ездили с отцом, когда была коронация Теонира Ойгарда шесть лет назад. Было пышное торжество в честь нового короля Энарийского королевства, присяга императору и Ивварской империи. Всё это должен был почтить своим визитом мой отец, потому что наши острова издавна были частью Энарии… а теперь мы все – часть Иввара, – хмыкнула я. – Город красивый, но мне не понравились морские переходы, ты, наверное, понимаешь почему. Ты когда-нибудь был в Аркетаре?

— Да, пару раз, – улыбнулся в ответ Бьёрн. – А ты в Ивваре?

Я отрицательно помотала головой:

— Думаю, там слишком холодно, мне бы не понравилось.

Город жил даже ночью, будто не желая уступать монастырю в поклонении Четырём. Узкие улицы тонко пахли благовониями, ладаном и горячим воском свечей, горящих в бронзовых фонарях, что рассыпались по торговым рядам, как звёзды в тёмном небе.

Я шла медленнее, чем следовало бы, ловя каждое движение, каждую тень, каждый блеск золотых и серебряных подвесок, украшавших прилавки. Продавцы, хоть и не зазывали громко, смотрели внимательно – к таким, как я, и к дарханам, к одарённым всегда относились с уважением и опаской.

Лавки, заполненные святыми вещицами и многочисленными каменными и мраморными статуэтками в честь стихии Сиркха, сияли в ночи, словно маленькие алтари на каждом углу.

Торговля шла бойко: слухи о скором визите императоров наполняли статуэтки и святые знаки особым смыслом, и продавцы обещали благословение богов каждому, кто купит товар и тем самым почтит священного императора – наместника бога на земле.

Где-то рядом старик в тёмном плаще вёл тихий разговор с торговцем, перебирая ожерелья с выгравированными символами Четырёх богов, где-то девушка прижимала к груди кулон с резной фигуркой Ойгона, шепча про себя молитву, чуть дальше группа молодых людей смеялись, выбирая браслеты с защитными символами.

— Я тоже такой хочу, – увлеклась я яркими украшениями и застыла у лавки, где всё блестело и переливалось.

Продавец, чей большой живот говорил о чрезмерном почитании Ойгона и культа тела и вкусной еды, обратил внимание сначала на Бьёрна и его знак дархана на груди, а потом на золотые браслеты на моей руке и весьма выразительно их рассмотрел, и я смутилась. Кажется, даже один из них стоит больше, чем всё его яркое и сверкающее барахло на прилавке.

— Держите, госпожа, это подарок, – протянул он мне вдруг кулончик-амулет на коротком чёрном кожаном шнурке с огнём – символом Ойгона.

Амулет был простой, деревянный, но вырезан довольно искусно, а на обратной стороне проступал силуэт льва, второго символа младшего из Четырёх богов. Ещё тотемными животными Ойгона некоторые считают ящерицу – за гибкость и выживание в любых условиях, а в северных землях – медведя, за силу и мощную связь с землёй.