Книга Темные тропы, страница 126 – Джули Шэн

Сонджу стояла чуть в стороне, прижимая к груди вышитый мешочек с благовониями. Её лицо было сосредоточенным и спокойным.

— Граница здесь тонка, – сказал Джун, не оборачиваясь. Его голос был ровным, будто это не он отдал всю жизнь сегодня духам. – Здесь много лет назад шаманы уходили в ночь, и духи ещё помнят этот путь. Я пойду первым. Они меня пустят.

Он развернулся и подошёл к Дохёну, похлопав того по плечу, чтобы он встал. Джун медленно опустился на колени и начал произносить заклинание, его ладони были над артефактами, и в этот момент воздух завибрировал.

Свет, резкий, яркий, вдруг просочился из трещин в земле. Камни пошли рябью. Артефакты вспыхнули, и портал открылся сияющим бледным светом разломом.

Джун шагнул к нему, оглянувшись в последний раз, и исчез.

— Готов? – прошептала Сонджу, повернувшись к Дохёну.

Он кивнул. Она взяла его за руку и шагнула следом за Джуном.

Стоило Дохёну сдвинуться с места, как что-то вцепилось в него. Пространство рвануло осколками. Он почувствовал, как исчезает опора под ногами, как что-то выбивает воздух из лёгких, и сделал то, о чём мечтал очень давно, – сжал ладонь Сонджу ещё крепче.

— Мы почти вышли, – хрипло выдохнул Джун, усилив хватку. – Ещё немного. Вставай.

— Куда? – сорвалось с её губ.

Мир рассыпался вокруг, теряя очертания, сгущаясь и размываясь, и Харе казалось, что она ступает не по твёрдой поверхности, а по зыбкой воде, под которой – бездна. Голова кружилась, и чем дальше они шли, тем больше искажалось пространство.

Она дала поднять себя за руку, но не сделала и шага. Джун обернулся, почувствовав, что Хара сопротивляется, и она увидела в его взгляде усталость и вину.

— Пойдём, нам нельзя оставаться на месте, мы во владениях Ильгуна. Он быстро найдёт нас.

Их шаги гремели эхом чужих шагов, словно целая армия теней шагала за ними. Сбоку мелькнула фигура отца. Он стоял чуть поодаль и смотрел на Хару так, как когда-то: с лёгкой улыбкой и тем особым теплом в глазах, которое мог подарить только он. Но это не был отец. Не мог быть он. Её разум понимал это, но сердце сжималось, будто хотело вырваться, дотянуться, убедиться. Этот мир показывал ей то, что она хотела видеть. Или боялась.

Тьма разбилась вокруг них калейдоскопом искажённых воспоминаний, будто мир, в который они попали, был средоточием боли, помнящей всё. Они бежали сквозь изломанные здания, мертвенно мерцающие окна, улицы, вывернутые под углом. По городу, который когда-то был Сеулом, но здесь всё перекосилось: вывески дрожали в воздухе, троллейбусные провода плавали, как водоросли, в вязкой пустоте, а трещины в асфальте напоминали рваные раны на теле мира.

На краю безымянной границы, где воздух искрил, а окружение пульсировало невидимыми слоями, Хара и Джун остановились.

Хара чувствовала, как зыбкое колышущееся пространство дрожит под её ступнями. Мир вибрировал, словно струна, настроенная на ту самую ноту, что вызывает мандраж в самых потаённых уголках души.

Её ладонь всё ещё покоилась в его: тёплая крепкая рука Джуна не отпускала, будто верёвка, которой привязывают лодку к берегу. Он держал её бережно, но Хара не сжимала пальцы в ответ.

— Ты солгал мне, – сказала Хара тихо.

Джун повернулся к ней лицом и не отводил взгляда, но и не защищался. Он просто выдохнул, будто знал, что сказанное больше ничего не изменит.