Книга Призраки благородного прошлого, страница 36 – Люсия Веденская

— Мисс Констанс… — произнес он с заметной растерянностью, словно на самом деле ждал кого-то, но явно не хозяйскую дочь. — Простите… я… сейчас же сообщу его милости.

Она кивнула, но уловила нюансы его речи. Не «отцу», не просто «сэру», а именно «Его милости». Слова ударили девушку точнее, чем любой упрек.

— Благодарю, — сказала она ровно, стараясь сохранить самообладание.

Ее провели внутрь не по знакомому коридору, ведущему в глубину дома к главной лестнице, не мимо библиотеки, где она когда-то пряталась с книгами, не к утренней комнате, где пила чай с матерью… В общем, не туда, где все было личным и живым, наполненным воспоминаниями. Вместо этого Констанс направили в гостиную для приема посетителей.

Впрочем, эта просторная комната оказалась безупречна. Шторы аккуратно раздвинуты, ковер вычищен, кресла расставлены симметрично, как на гравюре в альбоме. Воздух пах не домом, а полировкой и холодной лавандой, словно оставленной на морозе Констанс вошла и остановилась посреди комнаты.

Ее не пригласили спуститься к чаю или разделить трапезу с отцом, ее буквально разместили как чужака, явившегося без приглашения, но все равно достойного хотя бы показной вежливости.

Она провела взглядом по стенам, по высоким окнам, по мраморному камину, у которого когда-то, много лет назад, стояла вместе с матерью и слушала тихий разговор взрослых, не понимая слов, но ощущая их вес. Тогда эта комната тоже была гостевой, но не такой холодной и покинутой, как сейчас. Раньше в ней действительно собирались гости, и царило оживление.

Теперь все казалось уменьшенным и одновременно отстраненным.

Ни одного следа присутствия ни Констанс, ни ее матери. Ни вообще кого либо… Ни одной книги, оставленной случайно, ни одного предмета, который мог бы напомнить о том, что здесь она жила, росла, ошибалась.

Будто она всегда была гостьей.

Девушка села в кресло, аккуратно сложив руки на коленях.

Чувство было странным, она не могла описать его даже самой себе. Это была не обида, не боль, а скорее осознание, еще даже до конца не сформировавшееся. Дом не отвергал ее. Он просто больше в ней не нуждался.

Дверь открылась спустя всего несколько минут. Шаги отца она узнала бы где угодно, даже не поднимая на него глаз. Ровные, размеренные, без лишней спешки — шаги человека, привыкшего владеть ситуацией.

Он вошел в гостиную, и Констанс поднялась. Отец выглядел почти так же, как в день ее отъезда. Строгий сюртук, аккуратно повязанный галстук, прямой взгляд. Лишь у висков серебро стало будто заметнее.

— Констанс, — произнес он без сентиментальных приветствий. Впрочем, холодно или отчужденно его голос тоже не прозвучал.

И в этот миг Девушка не увидела в его глазах ни упрека, ни раздражения, ни той холодной твердости, которую боялась встретить. Напротив — там читалась лишь искренняя тревога.

Мужчина сделал шаг вперед, словно хотел подойти ближе, но сдержался.

— Ты добралась благополучно? — спросил он.

Голос звучал мягче, чем Констанс ожидала. Облегчение прокатилось по ней неожиданной теплой волной.

Все, возможно, было проще. Все, возможно, она действительно надумала. Дом не стал чужим — она просто позволила себе провалиться слишком глубоко в атмосферу одиночестве, подозрений и тайн.

— Да, — ответила она спокойнее, чем чувствовала на самом деле. — Дорога прошла без происшествий.