Книга Призраки благородного прошлого, страница 39 – Люсия Веденская

— Она не осталась там, — сказала она тихо.

Отец снова замер и побледнел сильнее, чем раньше:

— Что?

— Она не стала призраком. Дом ее отпустил.

— Это… невозможно, — опешил он, покачиваясь на резко подкосившихся ногах.

— Возможно, — ответила она. — Потому что она не была просто человеком.

Он смотрел на нее, не моргая:

— Что ты хочешь этим сказать?

Констанс чуть улыбнулась, но очень устало, совсем без радости.

— То, что вы все время считали проклятьем, на самом деле не оно. Я вспомнила, что вы боялись дома еще когда я была маленькая. По вашему мнению, я тоже проклята?

Он резко покачал головой:

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Нет, — сказала она спокойно. — Это вы не хотите понимать.

Он встал, почти резко:

— Этот дом уничтожил твою мать.

— Или позволил ей уйти, — парировала она. — А остальных удерживает.

Он замолчал.

— Томас там, — добавила она мягче. — И он не может уйти.

В его взгляде мелькнул настоящий страх.

— Ты… видела его?

— Да.

Он отшатнулся, словно от удара. Каждое новое слово дочери шокировало его все больше.

— Это невозможно…

— Я уже слышала это сегодня, — заметила она.

Пауза.

— Есть еще один человек, — сказала она.

Он медленно поднял взгляд.

— Стэнхоуп.

Имя произвело эффект, и ее отец замер, несколько секунд лишь бессильно хватая ртом воздух.

— Нет, — тихо произнес он. — Это невозможно.

— Он в доме, — сказала Констанс. — И он был там в день, когда умер Томас.

Отец побледнел сильнее.

— Он не должен был… — пробормотал он. — Я… я не знал…

— Но вы знали его, — сказала она, уже перестав задавать вопросы. Казалось, будто она уже и сама добралась до всей правды, сложив кусочки одной карты.

Он долго молчал, и в этом молчании было больше правды, чем в любом ответе.

— Да, — сказал он наконец, и простое слово прозвучало почти шепотом.

Констанс закрыла глаза на секунду. Теперь все встало на свои места — или, по крайней мере, начало складываться.

— Что вы от меня скрываете? — все-таки спросила она, решив прекратить гадать.

Он посмотрел на нее так, будто впервые позволил себе честность.

— То, что этот дом не отпустит тебя, — сказал он.

Она не ответила.

— Ты можешь уехать, — продолжил он, — можешь жить где угодно, можешь выйти замуж, можешь забыть все это… но рано или поздно он найдет способ вернуться в твою жизнь.

Он сделал шаг к ней.

— Потому что я связана с ним?

— Потому что ты связана с ним.

Констанс смотрела на него спокойно:

— Я уже это поняла.

— Тогда ты понимаешь и другое, — сказал он тихо. — Это не закончится.

Она медленно кивнула:

— Именно поэтому я туда вернусь.

Он вздрогнул:

— Нет. Я был малодушен, позволил тебе самой разбираться с этой проблемой. Но что, если мы попробуем вместе. Я совершил ошибку, это моя вина. Ты не можешь вернуться туда…

— Могу.

— Констанс…

— Вы пытались от этого сбежать, — сказала она. — Я — нет.

Он смотрел на нее, и в этом взгляде впервые появилось не только страх, но и что-то похожее на… отчаяние. Переживание, беспокойство за дочь оказалось хотя бы немного сильнее страха и теперь считывалось на его лице.

— Этот дом останется с тобой в любом случае, — обреченно сказал он, словно сам метался между двумя решениями: попытаться что-то изменить или взвалить все проблемы на хрупкие плечи дочери.

Она чуть наклонила голову: