Книга Призраки благородного прошлого, страница 38 – Люсия Веденская

Отец нахмурился:

— Не стоит употреблять это слово в таком тоне.

— В каком? В точном и достоверном?

Он отвернулся, сделав несколько шагов к окну, словно ему стало необходимо отгородиться хотя бы стеклом от ее взгляда. Жаль только, что просочиться сквозь него он не мог, и барьер этот оказался бесполезным.

— Я не считал, что подвергаю его опасности, — произнес отец, не оборачиваясь. — На тот момент у меня не было оснований полагать, что дом представляет угрозу для… постороннего человека.

Констанс сжала пальцы.

— Постороннего, — медленно повторила она. — Значит, для нас он точно представлял угрозу?

Он повернулся:

— Для тебя — да.

Это прозвучало слишком прямо.

Констанс замерла:

— Вы знали. Вы все знали. Вы всегда все знали…

— Я знал достаточно, чтобы не позволить тебе туда возвращаться.

— И поэтому вы отправили туда другого человека? — тихо спросила она, понимая, что победила в этом диалоге, но словно проиграла человеческую жизнь.

Он сделал шаг вперед:

— Я полагал, что ситуация изменится.

— Каким образом?

Он выдержал паузу.

— Я считал, что если дом… — он замялся, будто подбирая слово, — если дом окажется под контролем человека, не связанного с… твоей матерью, все стабилизируется.

Слово «матерью» прозвучало с заметным усилием.

Констанс почувствовала, как в груди медленно поднимается холод.

— Значит, это все-таки связано с ней, — сказала она, сделав еще одно открытие, о котором раньше и подумать не могла.

Отец резко отвел взгляд.

— Твоя мать… — начал он и замолчал.

— Устраивала спиритические сеансы, — спокойно закончила Констанс, вспоминая самые яркие эпизоды из детства, связанные с родительницей, которые словно пазлы идеально вставали в общую картину мира. — Вела себя странно. Пугала вас. И в итоге погибла в том самом доме.

Он обиженно сжал губы, расстраиваясь еще и из-за того, что сама так невовремя поняла суть ситуации.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясните.

— Это не объясняется, — резко сказал мужчины и тут же смягчил голос. — Это не то, что можно изложить в форме разумной беседы.

— Зато это можно пережить? — снова тихо спросила она. — Но, видимо, не всем.

Он не ответил. Комната будто сжалась, и Констанс подошла ближе.

— Я видела его смерть, — сказала она вдруг.

Он вздрогнул:

— Чью?

— Томаса.

Имя повисло в воздухе.

— Я видела это задолго до того, как вы отправили его туда, — продолжила она. — Именно поэтому я отказалась от брака.

Теперь он смотрел на нее так, словно впервые видел.

— Ты… — он сделал шаг, но остановился. — Ты уверена?

— Я никогда не ошибалась.

Тишина стала почти звенящей.

— И все же он поехал, — произнесла она. — Потому что вы его отправили.

Отец медленно опустился в кресло, будто ноги внезапно перестали держать.

— Я не знал, — сказал он глухо. — Я не знал, что ты… что это не просто… — он замялся, — детские фантазии.

Констанс почувствовала странное, почти горькое спокойствие.

— Конечно, — сказала она. — Гораздо проще было считать, что я выдумываю.

Он закрыл лицо рукой на мгновение:

— Я пытался защитить тебя.

— От чего? — спросила она. — От дома? Или от самой себя?

Он поднял голову:

— От того, что осталось от твоей матери.

Эти слова прозвучали иначе. Они не были ни обвинением, ни объяснением, но стали долгожданным признанием.

Констанс медленно вдохнула.