Книга Призраки благородного прошлого, страница 61 – Люсия Веденская

— В каком смысле? — тихо спросила Констанс, уже представляя, что услышит в ответ.

Дженни не ответила сразу. Вместо этого она взяла в руки и снова вернула на поднос чашку, выпрямилась и, чуть помедлив, протянула Констанс руку.

— Позвольте, мисс.

Констанс замерла. Она сразу поняла, что это значит.

— Вы уверены? — спросила она.

— Да, — сказала Дженни. — Вы должны знать. И я тоже.

Констанс медленно сняла перчатку.

Этот жест, такой привычный и простой для многих людей, на этот раз дался ей тяжелее, чем раньше. Она смотрела на ладонь Дженни — теплую, живую, с тонкими линиями, в которых не было ничего необычного.

И все же она знала: это будет не как с другими.

Она вложила руку в руку Дженни, и в тот же момент мир вокруг исчез.

Но не как раньше — не рассыпался вспышкой, не заменился одним образом.

Новые ощущения нахлынули на констанс потоком.

Сначала — шум.

Потом — голоса. Десятки голосов. Сотни. Нет, больше. Тысячи разных голосов!

Старые голоса, молодые, тихие, отчаянные, злые, благодарные.

И за каждым — ощущение смерти, у каждого своей.

Констанс чувствовала, как они уходили — по-разному, в разное время, с разной болью, с разной покорностью. Чувствовала их последние мысли, их страхи, их облегчение, их растерянность.

И сквозь это она чувствовала Дженни, которая была проводником для каждой этой смерти, которая переживала последние секунды с каждым умершим снова и снова.

Она не просто слышала их.

Она пропускала их через себя.

Снова.

И снова.

И снова.

Констанс захлебнулась воздухом, отдернула руку, а еще спустя мгновение отшатнулась без сил.

Сердце билось слишком быстро.

— Вы… — она не сразу смогла договорить. — Вы умирали с ними.

Дженни не отвела взгляда, словно заранеее готовая к такому шоку:

— Да, мисс. Каждый раз понемногу.

Стэнхоуп посмотрел на нее иначе. Он увидел, как изменилась Констанс после пережитого в одно мгновение, и понял, что Дженни в свое жизни встречалась с ужасом самой невероятной величины.

— Тогда вы понимаете, с чем мы имеем дело, — сказал он тихо.

— Да, сэр, — ответила Дженни. — Я точно могу быть вам полезной.

Констанс медленно выдохнула. Внутри еще оставались отголоски чего-то — чужие, не ее, но теперь уже неотделимые от ее собственной души.

— Значит, — сказала она, — вы должны нам помочь.

Дженни кивнула:

— Если вы позволите.

— Тогда мы начнем, — сказала Констанс.

К вечеру комната на втором этаже уже не выглядела той же самой, в которой Констанс несколькими часами ранее с такой сосредоточенностью выстраивала свою защиту — круг из пыли, свечи, аккуратно расставленные по краю, стол в центре, как будто вся эта простая геометрия могла удержать границу между тем, что она знала, и тем, что только начинала понимать. Теперь же, стоя у порога, она чувствовала, что сама комната словно смотрит на нее с едва уловимым недоумением, будто ей предложили сыграть роль, которая ей не подходила.

Дженни, появившаяся вслед за остальными, остановилась на пороге и долго, внимательно оглядывала все это приготовление, не спеша ни входить, ни говорить, и от этого молчания становилось особенно ясно: она не просто оценивает, она сопоставляет — то, что видит, с тем, что знает. Наконец она шагнула вперед, чуть приподняв край юбки, чтобы не задеть линию на полу, и осторожно коснулась ее носком ботинка.