Книга Любовь, страница 67 – Дино Буццати

Все эти неясности, отвергаемые Лаидой с апломбом и без тени затруднений, ныне снова всплывали в числе разных других мелочей, доказывавших, что она больше не работает в «Ла Скала». И одна только загадка так и не находила объяснения: каким таким образом после того, как прошла премьера балета и Антонио позвонил синьоре Эрмелине, чтобы снова встретиться с Лаидой, Эрмелина шутливо заметила ему:

— Я вас поздравляю, Лаида сказала, что видела вас в ложе – той, что у самой сцены. Она говорит, что вы сидели один-одинешенек.

Это было действительно так – генеральный директор театра выдал ему пропуск в собственную ложу, и там он оказался в полном одиночестве. Приходилось начисто исключить, что Лаида посетила спектакль и видела его из партера или какой-нибудь другой ложи: в силу своей стеснительности он держался слегка в глубине, и поэтому его можно было видеть только со сцены или из двух-трех лож, висевших напротив. Возможно, у Лаиды среди балерин «Ла Скала» была какая-нибудь подружка, которая держала ее в курсе всего, что происходит? Чтобы унять, наконец, любопытство, он мог бы справиться прямиком в самой балетной школе – конечно, ему бы не отказали в этой мелкой любезности. Но теперь, когда балет больше не шел в театре, у него не осталось никакого предлога, чтобы посетить сценическое управление или балетную школу. А приход туда с конкретным запросом возбудит известное недоумение, и он уже знал заранее, какой дали бы ему ответ: ему сказали бы, что Аделаида Анфосси в труппе не числится. Могли бы еще, пожалуй, добавить: «Вы с этой прохвосткой ухо востро держите… Мы уволили ее три года тому назад, по весьма деликатному поводу – о, о таком лучше не говорить». Да, ему сказали бы что-нибудь в этом духе, как пить дать. И для него, для Дориго, такой результат был бы куда хуже, чем просто никакой. Нет уж, лучше обойтись без расследований и сохранить душевное спокойствие. Все равно Лаида наверняка изобрела бы какую-нибудь новую басню – с ней до правды не докопаешься никогда.

Она еще рассказывала о том, что вместе с «Ла Скала» ездила на гастроли, побывала в Германии, в Англии, в Южной Африке, Египте, в Москве и даже в Нью-Йорке, где ее завлекли сниматься в эпизодической роли в какой-то фильм. Но если выспрашивать у нее подробности, то она не помнит ничего, и, если спросить, где она там проживала, она тоже не может ничего ответить. Зато ей известна масса подробностей о самых модных гостиницах Италии: какой город ни назови, она знает там в первую очередь отели высшей категории. Как это объяснить? Предположить, что «Ла Скала» так заботилась во время гастролей об удобствах для труппы?

— Ах, ну конечно же нет, просто я селилась отдельно – и доплачивала разницу…

Знала она и отели Ривьеры. Говорила, в «Бристоле», на курорте Санта-Маргерита, или где-то там еще, на редкость симпатичные номера, с ванной, разумеется. Номера рассчитаны на двоих, и каждый второй номер сообщается с соседним. Он, само собой, у нее не спрашивал, с кем она там была. Она все равно ответила бы, что была там в отпуске с мамой, или дедушкой, или еще с какими-нибудь совершенно безобидными родственниками преклонных лет. Но на уме у Антонио – разнузданные уикэнды при сынках миллиардеров и пожилых фабрикантах, отягощенных годами и рабочими стрессами. Они щеголяют костюмами от «Карачени», ухожены; каждую неделю они проходят эхокардиограмму, но руки и у них пухлые, жирные и потные – и эти руки под одышливое дыхание своего хозяина во время соития жадно мнут детские груди Лаиды.