Книга Любовь, страница 69 – Дино Буццати

— Держу пари, эта прогулка закончилась в постели.

— Ну вот, вечно ты о своем. Ничего подобного. Обычная прогулка, без завихрений. Она с кем-то договорилась, потом не смогла прийти и попросила меня подменить ее.

— Но ведь он, я уверен, заплатил тебе те деньги, что должна была получить она.

— А ты не очень-то тактичен, знаешь ли. Так и норовишь чем-нибудь да царапнуть.

— Ты извини, но мне кажется, вовсе не нужно быть «царапучим», чтоб представить себе, как…

— «Представить»! А какого тебе рожна хочется это представить? Ты думаешь, все люди – помешанные вроде тебя? Вот есть, к примеру, Фурио Себасти…

— Кто такой Фурио Себасти?

— Ты о нем наверняка слышал. Выпускает краны, сантехнику всякую.

— Богатый?

— Не то слово. У него яхта пришвартована в Портофино, он на нее приглашает до тридцати человек.

— А тебя приглашали?

— Нет, не приглашали. Но он мне иногда звонит, мы вместе обедаем, бываем даже в театре. И каждый раз он дает мне двадцать тысяч.

— За просто так? За то, что ты составляешь ему компанию?

— Но ведь я теряю вечер, не так ли?

— И часто он тебе звонит?

— Я его, пожалуй, уже несколько месяцев не видела. Он по заграницам пропадает.

— А почему это он тебе звонит, а я, к примеру, не могу?

— Он друг моего брата. Но ты, однако, здорово надоел мне этими допросами. Что еще ты хочешь знать?

Он ничего не сказал. «Он мне иногда звонит»! Конечно, она посещает эти приемы, там ее представляют. На двух мужчин – две девчонки. «А, так ты подружка Флоры? Отрадно, отрадно. Неплохо выглядишь». Они садятся в автомобиль. «Знаешь, даже и хорошо, что Флора не смогла прийти. Ты – куколка вполне в моем вкусе. Я, знаешь ли, подустал от амазонок вроде Флоры. Надеюсь, ты покладистая… Не создавай мне проблем, и мы прекрасно поладим. Вот и хорошо, вот и хорошо… положи-ка эту свою узкую ладошку вот сюда – я люблю, когда меня тискают, пока я веду машину… Это, считай, такой рычаг переключения передач…»

Гнев, беспомощный гнев овладевает Антонио, пока его воображение воссоздает эту сцену. И Лаида замечает это:

— Могу я спросить, почему у тебя такое лицо? О чем ты думаешь?

Когда Антонио впервые привел ее в дом Корсини, он заметил у Лаиды синяки на предплечьях и ляжках.

— Откуда они у тебя? – спросил он.

— После выступления в «Дуэте», – ответила она не без гордости в голосе. – Там у меня есть один прикол: за определенную плату позволяю стаскивать себя с подиума и волочь по полу, как добычу. Я от этого не страдаю, если что. Это просто показуха.

— Ты и вчера вечером там тоже была?

— Ну да, а почему ты спрашиваешь? Да, послушай, поможешь мне немного? Когда мы отсюда выйдем, проводи меня на ярмарку – это совсем рядом.

— Что ты там собираешься делать?

— Хочу повидать одного друга – из тех, что вечно торчат в «Дуэте». Он вчера меня проводил домой, и я в его машине забыла браслет и часики.

— Как же так вышло?

— Очень спешила, когда переодевалась и выходила. Взяла их в руку и кинула прямо на сиденье.

— М-да, странные дела!

— Я знаю, ты и об этом готов думать плохо. Он просто мой добрый друг, а когда я говорю «друг», это значит, что ничего иного тут быть не может.

Он не допытывается, они больше этой темы не касаются, но, когда они выходят на улицу, его так и разбирает желание побыть еще немного с ней, и ему наплевать, что он опоздает на работу. Его не удерживает и стыдный аспект ситуации: он проводит ее на свидание к человеку, возможно, имевшему ее накануне – во мраке, в машине, припаркованной в каком-нибудь темном грязном переулке… «Нет, милый, здесь я не хочу, только не сегодня… В машине так тесно! Осторожнее, ты же мне юбку помнешь. Ну ладно, подожди хоть, пока я сниму браслет…»