Книга Любовь, страница 89 – Дино Буццати

Только после большой настойчивости Антонио удалось добиться от нее обещания позволить ему остаться с ней на ночь в день празднования Феррагосто^[11]. Как только наступила ночь, она сдержала свое обещание – но перед тем, как они вошли в дом, Лаида предупредила его, что этой ночью ей невыносима даже мысль о том, что к ней прикоснутся. Всю ночь она спала на своей половине кровати, повернувшись спиной к нему. Так это – любовь?.. О стену безразличия разбилась волна грез, божественный огонь!

Время от времени Антонио дивился сам себе. Как мог он мириться со всем этим? Когда-то подобное казалось невозможным. К счастью, даже к тяжелым ударам тоже можно привыкнуть. К счастью или к несчастью? Была ли привычка чем-то иным, кроме как символом морального разложения? Однако бунт был немыслим. Мысль о том, что он может потерять Лаиду, наполняла его обычным ужасом.

Мужчина, гордый мужчина, умный, успешный, некогда уверенный в себе, сошел в ад – и не потому, что злая девчонка хочет его со свету сжить, а лишь оттого, что он сам потерял из-за нее голову. Ужасно досадный факт. Или это его собственная вина, потому что он не знает, как управлять этой ситуацией, потому что он сходит с ума и совершает одну ошибку за другой? Когда и где все это закончится? Придет ли к нему долгожданная усталость? Или хотя бы смирение? Теперь Антонио один, он должен выпутываться из этого сам. Никто не может ему помочь; мало-помалу он утратил то облегчение, что раньше давало признание во всем друзьям. Теперь ему пришлось бы признаться в таком постыдном унижении, что друзья отказались бы ему верить. У него больше не хватает смелости на откровения.

И вот однажды в воскресенье они договорились встретиться и поехать покататься. Он направился к себе в кабинет, чтобы позвонить ей и поговорить с ней честно.

— Прости, – сказала она, – мне и правда ужасно жаль, но я не смогу с тобой сегодня встретиться. Марчелло приезжает, бедняжка. Его семья все еще в деревне, он совсем один. Как я могу просто оставить его в таком состоянии?..

— Разве у нас с тобой не запланировано свидание?

— Мы и так с тобой видимся чуть ли не каждый день! Не будь таким эгоистом – он мой единственный друг, и он такой славный парень, я ведь тебе говорила – он мне совсем как брат.

— Ладно, будь по-твоему.

Тем временем в памяти у Дориго всплыла та фразочка, оброненная у кинотеатра в Модене: «Поцелуй в уста, я полагаю. Или ты предпочитаешь лобзания в другие места?» К несчастью, вся эта ситуация уже принята им. И если он сейчас взовьется, то уже у нее будут резоны протестовать.

Около половины второго Лаида позвонила ему:

— Послушай, дорогой, ты ведь сейчас все равно выйдешь?

— Я? Нет, с чего бы?

— Сделай мне приятное. Я осталась без мяса для Пиччи. Тебе не сложно подскочить в какой-нибудь ресторан, купить граммов двести фарша – сегодня ведь воскресенье, все магазины закрыты…

Это ужасно, это уже ни в какие ворота не лезет, но одна только мысль, что он на несколько минут ее увидит, приносит Дориго облегчение.

— Хорошо, я сейчас приду.

Нет еще и двух, когда Антонио звонит в дверь к Лаиде, держа в руке кулек фарша. Еще до того, как дверь открылась, он слышит с той стороны мужской голос.

Она выходит к дверям, явно неспокойная.

— Ты извини, мне очень жаль, но я, право, не знала, что ты придешь так быстро.