Книга Разводись красиво, страница 17 – Марго Ромашка

— Это абстракция. Так меня учили на бизнес-тренингах: если не получается хорошо, делай непонятно и называй искусством.

Я расхохоталась. Другие пары за соседними столиками обернулись, но мне было всё равно. Рома смотрел на меня с какой-то странной нежностью, и глазурь на его прянике медленно оплывала, теряя последние очертания.

— Знаете, — сказал он тихо, когда я отсмеялась, — я не помню, когда в последний раз делал что-то настолько бессмысленное и настолько приятное.

— А как же миллионные контракты?

— Там есть смысл. Деньги, активы, обязательства. А здесь — просто вы. Смеётесь. И пряник, похожий на грушу. Это ценнее.

Я опустила глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Я взяла мешок, наклонилась над его пряником и аккуратно добавила к его кляксе пару завитков. Получилось нечто вроде венка вокруг кривого сердца-груши-портрета. Вместе. Наше совместное творчество.

— Вот, — сказала я, откладывая мешок. — Теперь это законченное произведение.

Он посмотрел на пряник, потом на меня. И медленно, осторожно накрыл мою перепачканную глазурью ладонь своей. Тоже перепачканной. Белая глазурь смешалась на наших пальцах. Он поднёс мою руку к губам и слизнул капельку сахара с моего указательного пальца. Быстро. Легко. Почти невесомо.

— Сладко, — сказал он.

И я поняла, что пропала. Окончательно и бесповоротно.

Ника сидела на террасе особняка, подобрав под себя ноги в льняных брюках, и щурилась на закатное солнце. В руке у неё был бокал с чем-то прозрачным и лимонным, а взгляд — острый, цепкий, совсем как у брата. Роман стоял у перил, рассеянно крутя в пальцах стакан с водой. Он только что вернулся с пробежки, и на висках ещё блестела испарина.

— Ты в последнее время где-то витаешь, — сказала Ника, не спрашивая, а утверждая. — Я тебя знаю тридцать четыре года, Рома. У тебя такое лицо было только один раз. В выпускном классе, когда ты влюбился в учительницу по литературе.

Роман хмыкнул, не оборачиваясь.

— Учительнице было шестьдесят.

— Это неважно. Важно то, что сейчас у тебя такое же лицо. И я догадываюсь, с чем это связано. Вернее, с кем.

Он ничего не ответил. Только уголок губ дрогнул — непроизвольно, почти неуловимо. Но Ника заметила. Она всегда всё замечала.

— Оля, — произнесла она, пробуя имя на вкус. — Работает риелтором. И, кажется, прямо сейчас переживает ад в личной жизни. Я права?

Роман наконец обернулся. В его тёмных глазах не было ни раздражения, ни желания отшутиться. Только спокойная, чуть усталая твёрдость.

— Она тебе понравилась, — сказал он. — Я видел, как вы общались в день сделки.

— Понравилась, — легко согласилась Ника. — Но именно поэтому я и прошу тебя — будь осторожен.

Роман вопросительно поднял бровь.

— Наш мир, — Ника обвела рукой особняк, сад, белые цветы вдоль дорожки, — он может задавить. Роскошью, деньгами, статусом. Ты к этому привык. А она — нет. Она смотрит на всё это огромными глазами и, кажется, до сих пор не понимает, почему ты не взял с неё денег за химчистку.

— Она облила меня кофе, — напомнил он. — Это была её идея заплатить.

— Вот именно. Она хотела заплатить. А ты вместо этого купил ей винтажные открытки. Рома, это очень трогательно, но я просто хочу, чтобы ты понимал: она не из нашего круга. Ей может быть трудно. Не только из-за денег. Из-за всего.