Книга Развод: (не)настоящий полковник, страница 21 – Каролина Шевцова, Аника Зарян

Подхожу ближе, не веря своим глазам. Врач поднимает голову, замечает меня и улыбается еще шире.

— Смотри, Богданчик, наша бабушка пришла! А мы вот только вышли, воздухом решили подышать. Что дома-то сидеть, если уже здоров наш богатырь?

— Что... — язык поддается с трудом. — Что происходит? Где няня? Где Тамара Петровна?

— А, эта, — Виктор отмахивается свободной рукой, второй продолжая развлекать Богдана. — Так я её отпустил.

— В каком смысле, отпустил, Виктор Сергеевич?

— Она кричала на ребенка.

У меня земля уходит из-под ног.

— Что вы такое говорите?

— А то и говорю, — брови сдвигаются к переносице, — что пришел к вам, как договаривались, после работы посмотреть, как Богдаша. И аж с первого этажа услышал крики и плач ребенка. Вы же знаете, Ирина Евгеньевна, какие у нас в домах тонкие стены. — он выдыхает с улыбкой, но я вижу, каких усилий ему это стоит. — И я ее выгнал.

— Выгнали? Как это выгнали... — руки безвольно опускаются вдоль тела.

— Вот так. Поганой, Ирина Евгеньевна, метлой.

— Прям сразу, — глупо переспрашиваю я.

— Нет, конечно. Не сразу. Сначала объяснил, что так с детьми не обращаются. И показал, как бывает страшно, когда на тебя орет, человек выше и больше, понимаете? — Голос у него спокойный, но твердый. — А потом рассчитал и выпроводил из квартиры.

— А деньги где взяли?

— На карточке, — как маленькой, объясняет врач, — мне их на карточку присылает банк, а я раздаю разным неблагонадежным тетям, типа вашей няни, вот.

Я имела ввиду совсем не это, но сейчас и не понимаю, что хотела сказать, потому что все мое внимание обращено на Богдана. Внук веселый, улыбается, тянет ручки к рулю. На щеках — румянец. Глаза блестят.

Он не плачет. Не напуган. С ним всё хорошо.

— И что мне теперь прикажете делать? — беспомощно опускаюсь на скамейку рядом с ним. — Где я теперь возьму другую няню? Я ведь никого кроме нее и не знаю, и не могу... У меня работа, у меня комитет, у меня... — голос срывается. — Мне не с кем оставить ребенка!

— Думаете, — Виктор поднимается со скамейки, поправляет куртку, — лучше та, которая кричит?

— Не лучше, — качаю головой. — Не лучше, Виктор Сергеевич. Но что мне теперь делать?

— Есть на примете одна няня, — говорит он серьезно.

— Какая?

— Хорошая, — перечисляет сосредоточенно, загибая пальцы. — Опытная. Детей любит. И главное — эта няня точно не будет кричать на ребенка. Всего на полдня, правда. Остальное время вам придется выкручиваться самой. Но вы сильная, я это уже понял. Вы точно справитесь.

Таращусь на него.

Сколько раз я это слышала? Что я сильная, справлюсь. Сильная — значит, не плачу. Сильная — значит, тяну всё на своем горбу.

А если я больше не хочу быть сильной? Если я хочу, чтобы кто-то наконец позаботился обо мне?

— Виктор Сергеевич... — начинаю, но он перебивает:

— А если не будете справляться, то я помогу.

И тут я просто не знаю, что ответить.

— Я номер дам, позвоните ей. — добавляет он через пару секунд, не дождавшись от меня реакции.

Впрочем, выбора у меня особо и нет.

— Хорошо, — сдаюсь. — Хоть скажите, как её зовут?

— Викторина Сергеевна, — говорит он, и в голосе проскальзывают смешинки.

И, конечно, сначала я не понимаю, почему.

— Что?

А потом понимаю.

— Вы... — не верю своим ушам. — Вы предлагаете себя в няни?