Книга Развод: (не)настоящий полковник, страница 19 – Каролина Шевцова, Аника Зарян

— Хорошо, Ирочка. Как ты скажешь. Я сделаю все, что ты скажешь, маленькая. Неделя, две недели, я потерплю. И клянусь, все будет хорошо. Я больше никогда не обижу тебя.

— Иди, Гриша, — киваю, — иди.

И не описать словами, какой я чувствую облегчение, когда закрываю за ним дверь.

Виктор прописал Богдану лечение. И заодно выписал мне больничный.

Мне оказалась нужна эта неделя, потому что я была совершенно не в состоянии вставать каждое утро и идти на работу, где надо непременно держать лицо. Чтобы ни дай Боже никто не понял, что творится у меня в душе.

Богдан быстро поправился и теперь вовсю ходит по квартире, хватает всё, что плохо лежит, и требует внимания 24 часа в сутки. Но я не жалуюсь. Самое удивительное, что я даже не думаю о том, чей он на самом деле. Гришин, Лёшин — для меня он мой внук Богдан. И мне даже легче, когда он рядом. Нет времени ни о чем думать. Например, о том, что сказал юрист по бракоразводным делам, к которому я обратилась.

Конечно, мне пришлось искать специалиста не в нашем городе, а, как у нас принято говорить, «на земле». Значит где-то за пределами гарнизона. Мне, как человеку возрастному, непонятно, как можно решать какие-то вопросы вот так, в режиме переписки, но иначе нельзя. По крайней мере, пока я не решусь рассказать о нашем разводе хоть кому-то. Хотя бы Грише.

Пока жду няню, сижу на кухне, перед ноутбуком. На экране — форма заявления о расторжении брака на Госуслугах. Все поля заполнены: наши данные, дата заключения брака, номер свидетельства.

В последний раз, вместе с колёсиком мышки, прокручиваю в голове тридцать пять лет брака: наша свадьба, выписка из роддома, первый год жизни нашего сына. Наши переезды, его погоны, мои бессонные ночи...

Вспомнить все и…

… и отпустить…

Щёлкаю мышкой, и через несколько секунд на экране появляется «Заявление принято».

А вместе с ним принято и решение, которое я ни за что не изменю, и значит, пришло время поговорить с Оводовым.

Я не делаю ничего тайком — привыкла решать все открыто. Тайны, козни — не про меня. Поэтому оставляю спящего Богдана с няней и еду в штаб.

Выйдя из автобуса, глубоко вдыхаю морозный воздух. Март в этом году выдался злым — снег и не думает таять, ветер пронизывает до костей. Я кутаюсь шубу и шагаю к военной части.

— Ирина Евгеньевна! — вахтёр на проходной вскакивает, едва меня замечает. Он молодой, совсем зелёный, но меня знает. Ещё бы — жена полковника, генеральша. — А вы к кому?

— Оводов у себя?

— Так, э-э-э, — заикается. — Никак нет.

— Я подожду.

Иду дальше по коридору, в самом конце которого спиной стоит замполит Бережной. Услышав шаги, поворачивается, видит меня и тут же расплывается в улыбке. Человек он простой, душевный, с подчиненными на «ты», но без панибратства. Мы с ним в комитете пересекались — помогает с документами иногда.

— Ирина Евгеньевна! Какими судьбами? — он останавливается, протягивает руку для пожатия. — Как там у вас карантин-то? Закончился?

Замираю.

— Карантин?

— Ветрянка же, — мнётся замполит. — Григорий Андреевич попросил не афишировать, что он здесь ночует, а то смешно же, такой грозный, а ветрянку у маленького испугался.

Бережной стоит передо мной с искренним беспокойством, а я чувствую, как внутри поднимается горькая усмешка.