Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 18 – Юлий Люцифер

— Еще раз.

Она снова вдохнула.

Я коснулась пальцами крови на камне и повернула знак.

Пламя вытянулось в одну узкую ленту, скользнуло по краю моей печати и ушло в пустую бронзовую чашу у камина. Чаша вспыхнула красным, потом огонь погас.

Занавеска осталась висеть черной, обожженной, но комната больше не горела.

Никто не говорил.

Я медленно убрала руку от пола.

Слишком быстро вставать было нельзя. Перед глазами на миг потемнело. Простая печать не должна была так выматывать, но брачная связь сработала глубже. Значит, повреждение в браслете было сильнее, чем я думала.

Милада смотрела на меня.

Впервые без того полного, закрытого страха.

Не доверие еще. Нет. Просто удивление, что я не причинила ей боли.

— Все хорошо, — сказала я.

— Нет, — прошептал Тихомир.

Я повернулась к нему.

Мальчик стоял бледный, с дрожащими руками. Но смотрел он не на сестру.

На меня.

— Что вы с ней сделали?

— Остановила огонь.

— Вы тронули ее печать.

— Я тронула огонь.

— Браслет вспыхнул из-за вас!

— Браслет вспыхнул, потому что я помешала ему давить ее сильнее.

Он шагнул вперед.

Наставник попытался удержать, но Тихомир вывернулся.

— Лжете.

— Нет.

— Все лгут! — выкрикнул он. — Все говорят, что хотят помочь, а потом Миладе больно!

Милада дернулась, и я сразу увидела: браслет опять начал светиться.

— Тихомир, — сказала я тихо, — посмотри на ее руку.

Он не хотел. Не сразу. Но потом все-таки опустил взгляд.

Темные знаки под браслетом двигались.

Не как ожог. Как письмена.

Мальчик застыл.

— Это... — Он не договорил.

Клариса быстро подошла к Миладе и закрыла ее запястье рукавом.

— Хватит. Княжна устала.

— Не закрывайте, — сказала я.

— Вы и так сделали достаточно.

— Я сказала: не закрывайте.

Клариса выпрямилась. Ее лицо оставалось красивым, но мягкость исчезла.

— Напомнить вам, госпожа Веренская, что вы находитесь здесь против прямого запрета князя?

— Напомните. Но сначала объясните, почему у ребенка на руке движется чужая вязь.

— Вы не имеете права обвинять людей в том, чего не понимаете.

— Я понимаю печати.

— Но не понимаете детей.

Это попало точнее, чем она рассчитывала.

Потому что было отчасти правдой.

Я не знала этих детей. Не знала, что говорить им утром, что они едят на завтрак, как засыпают, по кому плачут, кого боятся. Я не знала, как Милада смеялась до смерти матери и смеется ли теперь вообще.

Но я знала боль от магии на коже.

И знала, когда взрослые прикрывают страх ребенка красивыми словами.

— Возможно, — сказала я. — Но если я чего-то не понимаю, я спрашиваю. А не надеваю на ребенка браслет, который отвечает за нее.

Дверь распахнулась.

Радомир вошел без плаща, но с таким лицом, что все в комнате будто стали ниже. За ним появился Витослав. Начальник стражи мгновенно оценил обожженную занавеску, бронзовую чашу, меня на колене у печати, Миладу у Кларисы и Тихомира между нами.

Радомир увидел то же самое.

Только, наверное, в другом порядке.

Сначала меня рядом с его дочерью.

Потом кровь на моей ладони.

Потом испуганную Миладу.

— Что здесь произошло?

Никто не ответил сразу.

Тихомир шагнул вперед.

— Она колдовала над Миладой.

Милада вздрогнула.

Я медленно поднялась. Пол чуть качнулся, но я удержалась.

— Я остановила огонь.

— Огонь начался после того, как вы вошли? — спросил Радомир.