Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 19 – Юлий Люцифер

— Нет.

Он перевел взгляд на Кларису.

Она опустила голову ровно настолько, чтобы выглядеть сдержанной.

— Князь, я не видела самого начала. Княжна испугалась, занавеска вспыхнула. Госпожа Веренская появилась почти сразу и применила печать.

— Без разрешения, — сказал Тихомир.

Радомир посмотрел на сына.

— Ты видел, как начался огонь?

Мальчик открыл рот. Закрыл.

Его злость столкнулась с правдой, и на лице стало видно, как трудно ему выбрать.

— Нет, — выдавил он. — Но Миладе стало больно, когда она... когда госпожа Веренская нарисовала знак.

— Потому что браслет отреагировал, — сказала я.

Радомир повернулся ко мне.

— Я приказал вам ждать.

— А вашей дочери приказать не гореть вы не успели.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как потрескивает обугленная ткань.

Это была плохая фраза. Слишком резкая. Но уже сказанная.

В глазах Радомира появился знакомый красный отблеск.

— Все выйдите.

Клариса взяла Миладу за плечи.

— Князь, княжне лучше...

— Все, кроме детей и госпожи Веренской.

Клариса замерла.

— Конечно.

Она отпустила Миладу не сразу. Мне не понравилось это промедление. Миладе тоже: девочка чуть сжала пальцы.

Витослав вывел нянек, наставника и стражников. Клариса ушла последней. Перед выходом она посмотрела на меня — быстро, холодно, уже без притворной заботы.

Дверь закрылась.

Мы остались вчетвером.

Радомир подошел к Миладе. Он не взял ее на руки, не обнял. Только присел перед ней на одно колено и посмотрел в лицо.

— Больно?

Девочка не ответила.

— Покажи руку.

Милада спрятала запястье за спину.

Это было хуже любого ответа.

Радомир медленно выпрямился. Его лицо стало жестче.

— Тихомир.

Мальчик сразу напрягся.

— Я не виноват.

— Я не спрашивал, виноват ли ты. Я спросил бы, видел ли ты, кто был рядом с Миладой перед вспышкой.

— Няня. Клариса. Наставник. Я вошел потом.

— Почему ты вошел?

— Она позвала.

— Милада?

Тихомир сжал губы.

— Нет. Няня. Сказала, сестре опять плохо.

Опять.

Я услышала это слово и посмотрела на Радомира.

Он тоже услышал.

— Как часто это происходит? — спросила я.

— Это не ваш вопрос, — сказал он.

— Уже мой. Моя кровь только что остановила огонь, который ваш дом не смог удержать.

— Я не давал вам права использовать кровь рядом с моей дочерью.

— А кто-то дал право использовать чужую вязь на ее теле?

Радомир сделал шаг ко мне.

— Не сейчас.

— Именно сейчас. Пока знаки еще активны.

Тихомир вдруг сказал:

— Она права.

Мы оба посмотрели на него.

Мальчик побледнел, будто сам испугался своих слов, но не отступил.

— На руке были знаки. Они двигались. Я видел.

Милада подняла на брата глаза.

Он подошел к ней и осторожно коснулся ее плеча.

— Покажи отцу.

Девочка замотала головой.

— Мила, — голос Тихомира стал тише. Не мягче, а бережнее. — Покажи. Я рядом.

От этого простого «я рядом» у меня в горле стало тесно.

Милада медленно вытянула руку.

Радомир не прикоснулся к браслету. Только отодвинул рукав двумя пальцами.

Знаки были уже слабее. Но еще видны.

Темные, тонкие, расположенные по кругу под золотом.

Радомир смотрел на них долго.

Слишком долго для человека, который будто бы все знал о защите дочери.

— Это не родовая вязь Веренских, — сказал он наконец.

— Нет, — ответила я.

— Что это?

— Подавление. Но не полное. Оно не забирает пламя. Оно делает хуже: удерживает его до срыва, а потом толкает наружу.