Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 20 – Юлий Люцифер

Тихомир резко вдохнул.

— Значит, Милада не виновата?

Я посмотрела на него.

— В том, что огонь срывается? Нет.

У мальчика лицо стало совершенно пустым. Так иногда выглядят люди, которым только что убрали привычную вину, а они еще не знают, как стоять без нее.

Радомир закрыл рукав на руке дочери.

— Витослав!

Дверь открылась сразу. Начальник стражи, похоже, стоял прямо за ней.

— Князь.

— Найдите Савву. И Лавра. Сейчас.

— Да.

— И никого из детского крыла не выпускать без моего разрешения.

— Понял.

Дверь снова закрылась.

Я ожидала, что Радомир наконец скажет: вы были правы. Или хотя бы: я проверю. Но он повернулся ко мне, и его лицо снова стало холодным.

— Вы вернетесь в свои покои.

— Сейчас?

— Сейчас.

— После всего, что вы увидели?

— Именно после этого.

Я не понимала.

И это разозлило сильнее, чем прямой запрет.

— Вы только что убедились, что браслет опасен.

— Я убедился, что рядом с вами моя дочь оказалась в центре магического всплеска, а вы использовали кровь без моего разрешения.

— Я спасла ее.

— Возможно.

Слово ударило неожиданно больно.

Возможно.

Милада вдруг пошевелилась. Сделала маленький шаг ко мне. Не подошла. Просто шаг.

Радомир заметил.

Тихомир тоже.

Я не протянула руку. Не улыбнулась. Только посмотрела на девочку и тихо сказала:

— Ты хорошо держалась.

Милада смотрела на меня несколько секунд. Потом едва заметно кивнула.

Радомир увидел это.

И, кажется, именно это решило все.

— С этого момента, — произнес он, — вы не приближаетесь к наследникам без меня.

Я молчала.

— Ни в коридоре. Ни в библиотеке. Ни при вспышке. Ни при крике. Вы сообщаете страже и ждете.

— А если ждать будет некогда?

— Вы ждете.

— Тогда вы просите меня выбирать между вашим приказом и жизнью ребенка.

Он подошел ближе.

— Я прошу вас не делать вид, что за один день вы поняли моих детей лучше меня.

— Нет. Я прошу вас не делать вид, что приказ защищает лучше, чем внимание.

Мы стояли почти напротив друг друга. Между нами был запах дыма, кровь на моей ладони и две пары детских глаз.

Радомир сказал очень тихо:

— Вы не представляете, что значит потерять мать этих детей.

— Не представляю.

— Тогда не трогайте то, что осталось от ее места.

Вот оно.

Не запрет. Не политика. Боль.

Я могла бы ударить ответом. Сказать, что место Аурики не в браслете на руке ее дочери. Что память матери не должна быть клеткой для живых детей. Что если он так боится потерять прошлое, то рискует не увидеть настоящее.

Но Милада стояла рядом. И Тихомир слышал каждое слово.

Поэтому я сказала только:

— Я не трогаю место Аурики. Я трогаю огонь, который жжет ее дочь.

Радомир отвернулся первым.

— Витослав проводит вас.

— Вы обещали никого не выпускать из детского крыла.

— Я сделаю для вас исключение.

— Как щедро.

Он бросил на меня взгляд.

— Не испытывайте мое терпение, Ясения.

— А вы не испытывайте мою совесть, Радомир.

В этот раз он не поправил обращение.

Дверь открылась. Витослав вошел вместе с Саввой Яровым. Лекарь сразу увидел обожженную занавеску и побледнел.

— Госпожа Веренская уходит, — сказал Радомир.

Витослав кивнул мне.

Я прошла к выходу.

У самой двери обернулась.

Тихомир смотрел в пол. Милада — на меня. Радомир стоял между нами. Не как муж. Не как отец, который понял. Как стена, которую он сам считал защитой.