Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 23 – Юлий Люцифер

— Продолжайте, — сказал он.

Я поняла: сейчас они снова выберут правило.

И если я начну спорить, круг сорвется.

Я заставила себя молчать.

Жрец произнес первую формулу. Я повторила за ним. Слова были тяжелыми, старые обороты плохо ложились на современную речь, но смысл я понимала: кровь жены удерживает пламя наследников, пока родовая защита не станет ровной.

Не лечит. Не меняет. Не берет себе.

Удерживает.

Круг под ногами нагрелся.

Сначала терпимо. Потом больнее. Брачная печать на моем запястье ответила красной линией, которая проступила даже под рукавом. Я чувствовала Тихомира — не мысли, не чувства, а пламя. Колючее, напряженное, собранное в кулак. Он держался изо всех сил и ненавидел, что кто-то это видит.

Потом пришла Милада.

Не как огонь.

Как маленький сжатый узел тепла, обмотанный чужими нитями.

Я едва не сбилась с формулы.

Нити были не частью ее силы. Они не помогали ей. Они держали ее пламя так, что любое движение причиняло боль.

— Ясения, — резко сказал Радомир.

Я поняла, что пламя в круге дрогнуло.

— У нее связана не только рука, — выдохнула я.

— Не говорите во время обряда.

— Я чувствую чужую вязь глубже браслета.

Милада тихо всхлипнула.

Тихомир сделал движение к ней, но круг не пустил. Красная линия вспыхнула у его ног.

— Не двигайся, — сказал Радомир сыну.

— Ей больно!

— Тихомир.

— Вы не видите?

Радомир увидел.

Я была уверена: увидел.

Но между видеть и признать в этом доме лежала пропасть из страха, долга и старых решений.

Я снова поймала формулу и изменила последнее слово.

Не сильно. Только сместила ударение с подчинения на удержание. Для жреца это могло показаться ошибкой в древнем языке. Для печати — стало выходом.

Круг под Миладой перестал давить вверх.

Пламя сжалось, ушло к краю и легло в мою сторону. Боль ударила в запястье, потом в локоть, потом в плечо. Я не позволила себе отшатнуться.

Милада вдохнула.

Свободнее.

На одно мгновение всего. Но этого хватило, чтобы Тихомир перестал дергаться.

— Что вы сделали? — спросил жрец.

— То, что нужно было сделать изначально.

Радомир подошел к краю круга.

— Не меняйте формулу без моего приказа.

— Тогда прикажите правильную.

Наши взгляды встретились через красное пламя.

— Вы испытываете мое терпение.

— Нет. Я проверяю, осталось ли у него применение.

Савва тихо сказал:

— Князь, пламя наследников выровнялось.

Радомир не сразу отвел от меня глаза.

Потом посмотрел на детей.

Тихомир стоял бледный, но уже не такой напряженный. Милада дышала часто, однако пальцы на деревянной птице перестали белеть.

Обряд завершили быстро.

Жрец произнес последние слова, огонь опустился в резьбу и погас. Красные линии на полу стали темными. В зале остался запах горячего камня.

Милада сразу шагнула к брату. Тихомир обнял ее одним плечом, не глядя на взрослых.

Радомир подошел к ним.

— Больно?

Милада молчала.

— Милада.

Она едва заметно кивнула.

— Где?

Девочка посмотрела на руку.

Он перевел взгляд на Савву.

— Снять браслет.

Лекарь застыл.

— Князь, без совета...

— Я сказал: снять.

У меня внутри что-то коротко дернулось. Наконец.

Но Милада вдруг спрятала руку за спину и затрясла головой.

Тихомир сжал ее плечо.

— Она боится.

— Меня? — спросил Радомир.

Мальчик молчал слишком долго.

Это и было ответом.

Радомир не изменился в лице, но в зале стало холоднее. Не от магии. От того, как один взрослый мужчина впервые увидел: его дочь боится не только чужих.