Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 25 – Юлий Люцифер

Мы остались вдвоем у стола с формулой, которая могла навредить детям сильнее болезни.

Радомир долго молчал.

Я не мешала.

Иногда человеку нужно время, чтобы дойти до собственной вины. Тащить его туда силой бесполезно: будет сопротивляться не потому, что не понимает, а потому что слишком хорошо понимает.

Наконец он сказал:

— С сегодняшнего дня вы будете присутствовать на обрядах стабилизации.

— Как вещь или как хранительница?

Он посмотрел на меня.

— Как хранительница.

Это было меньше, чем нужно.

Но больше, чем вчера.

— Тогда мне нужен доступ к брачному договору, полному тексту формул и старым записям о печатях Острожских в вашем доме.

— К договору и формулам — да. К старым записям — после проверки.

— После какой проверки?

— Моей.

— Вы до сих пор не доверяете мне.

— Нет.

Честно.

Больно, но честно.

— Тогда почему допускаете к обрядам?

— Потому что не доверять вам и не видеть вашей пользы — разные вещи.

Я усмехнулась.

— Какая высокая честь.

— Вы хотели красивых слов?

— Нет. Но иногда люди способны говорить правду без того, чтобы делать ее похожей на удар.

Взгляд Радомира задержался на моем лице.

— Я плохо помню, как это делается.

Сказано было ровно. Почти сухо.

Но за этой фразой вдруг открылось что-то живое. Коротко, как щель в закрытой двери.

Я не стала туда лезть.

— Тогда начнем с документов.

Он кивнул.

— Витослав проводит вас в малую канцелярию. Там копия брачного договора.

— А оригинал?

— В архиве.

— Куда мне нельзя.

— Пока.

— Вы любите это слово?

— Оно позволяет не говорить «никогда».

Я посмотрела на него внимательнее.

Радомир Веренский был неприятным человеком для спора. Жестким, упрямым, привыкшим, что мир подчиняется. Но он не был глупым. И не был слепым полностью. Просто слишком долго смотрел туда, куда ему позволяли смотреть.

Это не оправдывало его.

Но делало опаснее для моего спокойствия.

В малой канцелярии пахло чернилами и сухим деревом.

Витослав оставил меня у широкого стола с копией договора, двумя чистыми листами и чернильницей. Дверь он не закрыл. У порога остался стражник. Не тот, что стоял у моих покоев. Новый. Молодой, с прямой спиной и старательно пустым лицом.

— Чтобы я не украла договор? — спросила я у Витослава.

— Чтобы договор не украл кто-то у вас.

— Вы всегда находите способ сделать охрану почти заботой.

— Я служу князю. У нас вежливость редко бывает бескорыстной.

Он ушел, и я осталась с текстом.

Договор был старый. Копия новая, но язык сохранили почти полностью. Я читала медленно, не пропуская тяжелые формулы. Брак между Веренским и Острожской стороной заключался ради восстановления нарушенной защиты наследников в случае, если родовое пламя драконов даст трещину.

Холодный текст.

Четкий.

Без единой строчки о чувствах. Зато с множеством строк о правах, ограничениях, крови, клятвах и обязанностях.

Муж давал имя, защиту, положение, содержание.

Жена давала кровь, присутствие при обрядах, доступ своего рода к печатям наследников.

Я остановилась.

Доступ.

Я перечитала.

Нет, я не ошиблась.

«Жена из рода Острожских получает право видеть состояние печати наследников до всякого обряда, в ходе всякого обряда и после него, если пламя отвечает ее крови».

Я взяла перо и выписала строку.

Дальше текст шел тяжелее. Права жены ограничивались в вопросах наследования, власти, опеки, рода. Я почти устала от этих ограничений, когда увидела фразу, от которой пальцы сжали перо до боли.