Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 87 – Юлий Люцифер

— На третьей ночной смене сработала тихая тревога сокровищницы. Не общая. Только внутренняя. Мы пришли через северный вход. Дверь была открыта. Госпожа стояла у печати. Кровь уже была на камне.

— Вы видели, как она касалась печати?

Стражник замялся.

— Нет, князь. Мы вошли, когда повреждение уже было.

— Она говорила?

— Нет. Стояла молча.

— Сопротивлялась?

— Нет.

— Что держала в руках?

— Ничего.

Лавр мягко добавил:

— Кровь, однако, была ее.

— Вы проверили? — спросил Радомир.

— Предварительно, — ответил старший жрец, выступая вперед. — Печать откликнулась на род Острожских.

— На род, — сказал Радомир. — Не на Ясению лично.

Жрец поджал губы.

— В замке нет другого представителя этого рода.

— В замке есть ее кровь, оставленная в брачной чаше.

Тишина стала острее.

Я подняла голову.

Брачная чаша.

Он сказал это раньше меня.

Лавр посмотрел на Радомира внимательно.

— Князь, брачная чаша заперта в Зале Первого Пламени.

— После того, как старший советник настоял использовать старую чашу для обряда.

— Потому что этого требовала древняя формула.

— Формула, в которой уже нашли ошибку.

Лавр не ответил сразу.

Он умел чувствовать, где спорить опасно.

— Сейчас речь не о старой чаше, — сказал он наконец. — Речь о том, что госпожа Веренская оказалась в сокровищнице ночью, без сопровождения, без памяти и рядом с разрушенной родовой печатью. Мы обязаны защитить наследников и дом.

— От кого? — спросила я.

Все повернулись ко мне.

Голос был тише, чем я хотела, но не сломался.

— От женщины, которая даже не знает, как сюда пришла? Или от того, кто смог провести ее сюда мимо вашей стражи?

Лавр склонил голову.

— Иногда опасность действует не через волю человека.

Смысл был ясен.

Я могла быть не преступницей. Я могла быть орудием.

Еще удобнее.

— Вы хотите сказать, что мной управляли?

— Я говорю, что ваша кровь связана с поврежденными печатями наследников, брачной чашей и теперь с сокровищницей. Влияние могло быть взаимным. Возможно, вы не желали вреда.

— Как милосердно.

— Я стараюсь быть справедливым.

— Нет. Вы стараетесь оставить мне только два выбора: виновна сознательно или опасна невольно.

На лице Лавра появилась тень сожаления.

— А третий?

— Меня подставили.

— Кто?

— Вы.

В зале стало так тихо, что я услышала, как Савва резко втянул воздух.

Радомир не шелохнулся.

Лавр посмотрел на меня без злости. Только устало.

— Госпожа Веренская, ваши обвинения становятся все прямее и все менее доказательными.

— Ваши ловушки тоже.

— Я не стану отвечать на оскорбление.

— Конечно. Вы же предпочитаете отвечать документом.

Радомир сказал:

— Достаточно.

Не мне.

Всем.

Он повернулся к жрецу.

— Что повреждено?

Жрец подошел к постаменту. На нем лежала широкая круглая пластина из красного камня. По ней шли трещины, но не хаотичные. Они расходились от одного края, там, где виднелось темное пятно крови.

— Внешний слой родовой защиты сокровищницы, — сказал жрец. — Не ядро. Но если бы действие продолжалось, мог пострадать доступ к хранилищам наследников.

— Каким хранилищам?

— Личным вещам рода. Детским клятвенным предметам. Чашам первого пламени.

— Чаша первого пламени здесь? — спросила я.

Жрец резко посмотрел на меня.

— Вам это неизвестно?

— Мне многое неизвестно. Поэтому я спрашиваю.

Радомир ответил сам: