Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 88 – Юлий Люцифер

— Здесь хранятся старые родовые чаши. Но брачная чаша после обряда должна быть в Зале Первого Пламени.

— Должна, — повторила я.

Витослав уже вышел из сокровищницы и вернулся с лицом, которое мне не понравилось.

— Князь.

Радомир посмотрел на него.

— Говори.

— Ниша старых чаш вскрыта. Одна отсутствует.

Жрец побледнел.

— Это невозможно.

— Тогда сходите и убедитесь, — сказал Витослав.

Радомир не отвел взгляда от Лавра.

— Какая чаша?

— По описи нужно проверить, — ответил начальник стражи. — Но пустая ниша отмечена знаком брачных обрядов.

Я медленно закрыла глаза.

Вот он.

Настоящий удар.

Меня нашли с кровью у поврежденной печати.

И одновременно исчезла чаша, через которую можно было снять мою кровь и кровь Радомира.

Если Лавр захочет, он скажет, что я пыталась получить доступ к чаше, чтобы управлять родовыми подписями. Если будет мягче — что моя кровь сама потянулась к старой связи. В любом случае я становилась угрозой не только детям, но и власти Радомира.

— Обыскать мои покои, — сказала я.

Савва резко повернулся.

— Что?

— Обыскать сейчас. Пока кто-то не успел подложить то, что не успел раньше.

Лавр поднял брови.

— Вы сами просите об обыске?

— Да.

— Это разумно, — сказал он. — Хотя, возможно, болезненно.

— Не притворяйтесь, что вам больно.

— Я говорю о вашем положении.

— Мое положение с первого дня здесь было удобнее всем, кроме меня.

Радомир произнес:

— Витослав. Обыск проводят ваши люди. Радана присутствует. Савва — с госпожой Веренской. Лавр, вы остаетесь здесь.

— Князь, как старший советник я обязан...

— Вы остаетесь здесь.

В голосе Радомира не было пламени.

Именно поэтому спорить никто не стал.

Меня перевели в малую комнату рядом с сокровищницей. Не заперли. Но у двери встали двое людей Витослава. Савва промыл рану на моей ладони, нашел тонкий порез у основания пальца и нахмурился так, будто порез лично его оскорбил.

— Это не вы сделали, — сказал он тихо.

— Почему?

— Угол неудобный. Так режут, когда берут кровь у спящего человека или у того, кто не сопротивляется.

— Я могла быть в трансе.

— Могли. Но тогда рана была бы глубже или неровнее. Здесь точный прокол и короткий срез. Кто-то знал, сколько нужно.

Я смотрела на белую ткань, которая краснела под его пальцами.

— Сколько времени прошло?

— Час. Может быть, меньше.

— То есть меня могли привести сюда уже после того, как взяли кровь.

— Могли.

— А идти я могла сама?

Савва не ответил сразу.

— Если использовали сонную вязь или пепельную связь — да. Тело идет. Разум спит или видит навязанный сон.

Я вспомнила красный зал из сна.

Каменную чашу.

Серую подпись.

— Меня вели через брачную печать.

Савва поднял глаза.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я видела чашу. Не сокровищницу. Не коридор. Чашу. И подпись Радомира, которая писала сама себя пеплом.

Лекарь молчал.

— Скажите, что это бред от потери сил.

— Не скажу.

— Жаль.

Он перевязал ладонь.

— Князь должен знать.

— Знаю.

— Вы часто говорите «знаю» так, будто вам от этого легче.

— А вы часто говорите «князь должен знать» так, будто мне не приходится потом стоять напротив него.

Савва устало вздохнул.

— Ему тоже приходится стоять напротив вас.

— Не жалейте его при мне.

— Я не жалею. Я наблюдаю. Это болезнь лекарей.

В дверь постучали.

Савва открыл. На пороге стоял Демьян, бледный и растерянный.