Книга Нас не должно быть, страница 93 – Алина Цебро

Молчу секунду.

— А самое главное — я знаю её как песню, которую никогда не писал, не слышал и не пел. Но знаю наизусть. — Прикладываю кулак к груди, к тому месту, где это сидит. Сердце. — Вот здесь. И только она. И никогда не было никого другого.

Смотрю на маму. Глаза у неё блестят.

— Я облажался. Капитально и натурально. Но сделанного не воротишь, мам. Теперь я могу только жить с этим — и исправлять. Я буду исправлять это годами. Добиваться Эстер. Не уйду, не уплыву, не улечу. Меня только смерть остановит.

Мама кивает — раз, другой, шмыгает носом. Потом встаёт. Молча подходит к шкафу, открывает одну из дверц и достаёт что-то маленькое. Вижу альбом. Протягивает мне и садится обратно.

— Ты знаешь, что до Хейга Голдена я шесть лет была в отношениях? (История "На восходе солнца")

Я киваю. Что-то слышал, но естественно подробностей, как и имён, не знал.

— Его звали Люк. — Она произносит это тихо, как произносят имена, которые давно перестали болеть, но всё ещё что-то значат. — Он был добрым, вежливым. Любил меня как умел. И я была счастлива, милый. По-настоящему. Но когда он ушёл... — Пауза, в которую она выдыхает воздух. — Я долго не разговаривала. Не улыбалась. Хотела просто исчезнуть. Пока не встретила угрюмого Хейга, парня, который почему-то умудрялся заставлять меня смеяться.

Она смотрит куда-то мимо меня.

— И знаешь, что я поняла? Я бесконечно люблю Люка. Всегда буду. Но я не была с ним счастлива так, как стала счастлива с твоим папой. И самое важное: я была счастлива. Но не была счастливой. Понимаешь разницу?

Я понимаю. Киваю медленно.

— Эстер счастлива с Коулом, — говорит мама. Прямо. Без жалости, но и без жестокости. — Вместе, не порознь. И если ты обещаешь себе бороться — у тебя получится, я верю. Но... — Она смотрит на меня в упор. — Ты сможешь сделать её счастливой настолько, что когда ты уйдёшь, это счастье не пропадёт? А ты будешь уходить часто из-за такой жизни. Из-за работы, музыки, учёбы.

Я не отвечаю.

Слова оседают в груди. Тяжёлые, неудобные, но правильные. Я бы отдал всё. Музыку, сцену, маску, имя. Просто смотреть, как Эстер танцует для меня оказывается, это так же много, как петь для тысячи. Может, больше.

— Почему вы с Люком расстались?

Мама улыбается чуть грустно и складывает альбом обратно. Я успеваю заметить: там есть ещё одна фотография. Женщина рядом с папой.

— Он умер.

Я хмыкаю раньше, чем успеваю остановить себя. Прикусываю губу.

— Извини. Это было некрасиво. Но только смерть позволила вам с папой понять, что и как?

— О, мы с Хейгом познакомились ещё когда оба были в отношениях. — Она чуть наклоняет голову, и в глазах появляется что-то живое. — Твоя тётя Виана на свой день рождения включила камеру на телефоне. И я увидела, как этот чёрт неправильно ест пиццу. Думаю, мы бы нашли друг друга в любом случае. По запаху пиццы.

Я смеюсь. По-настоящему, громко, качая головой, и маска в руках чуть дрожит.

— Ладно. Понял. Хорошо.

— Даже после смерти Люк сделал кое-что хорошее, — говорит мама тише. — Я обратила внимание на твоё имя в списке детей раньше, чем увидела, что с тобой случилось.

Я смотрю на неё.

— Ну, я польщён. Незамысловато назвала меня как бывшего? Стой. — До меня доходит. — А Хизер зовут как бывшую отца?

Мама смеётся. Она подходит, садится рядом и кладёт голову мне на плечо.