Книга Магазин работает до наступления тьмы, страница 38 – Дарья Бобылева

— Весьма хрупкая. — Хозяин машинально повторил жест Славика, дотронувшись до синего шарфа, потом взглянул на настенные часы, которые по-прежнему висели криво, и встрепенулся: — Что ж, время весьма позднее, полагаю, нам пора прощаться. Завтра рекомендую вам взять отгул, выспаться и хорошенько поразмыслить над вашим, так сказать… местом в этой жизни.

— А потом можно приезжать?

Щека Хозяина еле заметно дернулась.

— Если размышления не помогут — приезжайте.

* * *

Посреди клумбы рос чахлый кустик сирени. Славик дважды обошел клумбу по кругу, чтобы запомнить ее со всех ракурсов, потом погрозил сирени пальцем. Выходя со двора, он резко обернулся, словно хотел застать кустик и прочих обитателей клумбы врасплох. Сирень стояла смирно, облитая желтым светом уличного фонаря.

* * *

Когда Славик пришел домой, Леси еще не было. Он быстро поужинал, морщась от саднящей боли в горле при каждой попытке проглотить кусок побольше, посидел немного на диване, борясь с нахлынувшей от сытости и безопасного тепла дремотой. Потом, немного взбодрившись, открыл ноутбук и полез проверять почту. Увидел имя отправителя последнего непрочитанного письма и снова поморщился. Даже открыл не сразу, сам не понимая, почему так хочется отложить его, прочесть попозже, а то и вовсе отправить в корзину темно-синим, нераспечатанным.

«Приветстве по4ему непѝшите kãk продвигãется рãбота))))))) есть∞есть∞ есть ли новщи новости»

За левым плечом Славика кто-то вежливо кашлянул. Он оглянулся, воровато закрывая ноутбук, и увидел… Матильду. Славик хотел вскочить, громко возмутиться и выгнать ее, но ноги его не слушались, а во рту все склеилось, как будто он жевал огромную ириску. Неизвестно как проникшая к нему домой Матильда огляделась и, судя по выражению ее лица, квартира не произвела на нее особо приятного впечатления. Подживающих корочек у нее на коже больше не было, и вся она казалась какой-то неестественно яркой, словно ей подкрутили настройки в редакторе.

— Не дергайся, — сказала Матильда. — Я поблагодарить хотела. Ты мне здорово помог, крум. При случае отплачу, без дураков. Спасибо.

Кивнув Славику на прощание, она отодвинула штору и вышла в окно, не открывая его. Стекло пошло вязкой рябью и вновь отвердело. За ним рыжела итальянская улочка с черепичными крышами и аккуратными апельсиновыми деревьями, озаренная не то рассветным, не то закатным светом. Писатель Максим Горький, похожий на моржа в соломенной широкополой шляпе, подошел к окну и протянул Славику апельсин, из которого торчал золотой ключик для механического завода…

Славик спал прямо в одежде, раскинувшись морской звездой, — на самом деле ему так и не удалось справиться с дремотой, и ноутбук он открывал уже во сне. Настольная лампа осталась включенной, а рядом с диваном, у изголовья, неподвижно стояла Леся. Склонив голову набок, она широко раскрытыми глазами смотрела на Славика, как будто никогда его прежде не видела.

В кафе густо пахло вареными яйцами. На стене висел большой плоский телевизор, по экрану расплылось круглое лицо ведущей — обсуждали свежую запретительную инициативу для интернета, и Славик был немного удивлен, что прежде ничего о ней не слышал — ведь она касалась его, можно сказать, напрямую. Запретам и блокировкам загорелые телелюди радовались как дети и наперебой предлагали еще как-нибудь их ужесточить и расширить. Особенно старалась ведущая.