Книга Тени княжеской усадьбы, страница 60 – Елена Михалёва

Герман на мгновение задумался, его шаги под музыку не потеряли чёткости, но в глазах промелькнуло уважение.

— Вы, как всегда, поразительно проницательны, – со сдержанной улыбкой признал он. – Действительно, история выглядит престранно.

Мазурка стала набирать силу, переходя к более быстрой, пружинистой части. Герман ловко повёл Варю в серию сложных па, которые требовали полного внимания. На несколько тактов разговор прервался. Варя, следуя его уверенному ведению, ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды. Она чувствовала тепло его руки, видела его сосредоточенный профиль и понимала, что даже в этом вынужденном расследовании между ними возникла странная, почти идеальная синхронность.

Когда темп снова замедлился, она нашла в себе силы вернуться к главному.

— А про Аглаю? Среди гостей кто-нибудь…

Она не договорила. В этот момент спешным, топочущим шагом явилась та самая троица: граф Обухов, полковник Бражников и помещик Маринин. Но вид у них был совсем не тот, с каким они покидали зал. Коньячного благодушия не наблюдалось и следа. Лица у всех троих, а особенно у Бражникова, были багровые, но не от выпитого, а от возмущения и самого настоящего, неподдельного изумления или даже испуга.

Музыка захлебнулась на высокой ноте. Пианист, чьи пальцы застыли над клавишами, смотрел на происходящее с таким же изумлением, как и все остальные. Полковник Бражников, не обращая внимания на приличия, прямо через зал, расталкивая гостей, направился к князю Голицыну. За ним, запыхавшись и бормоча что-то невнятное, следовал Маринин, а граф Обухов-старший замыкал шествие с выражением лица, на котором читалось суровое недоумение.

— Михаил Александрович! – грянул Бражников так, что эхо звонко отозвалось в хрустальных подвесках люстр. Он мгновенно приковал к себе всеобщее внимание. – Я в толк не возьму, что за маскарад ты замыслил? Или это новая светская забава – пугать почтенных гостей? Я о всяких странных розыгрышах и необычных развлечениях слыхал, но подобное явно не годится для дочкиных именин!

Князь Голицын, только что проводивший Венеру к стайке её смутившихся подруг, обернулся. Сначала он лишь нахмурился с раздражением от грубого тона, но, увидев лица вернувшихся, насторожился.

— В чём дело, полковник? Вы себя неважно чувствуете после коньяка? – холодно осведомился он.

— Я-то отлично! Это ты, милейший, нам загадку задал! – Бражников ткнул пальцем в сторону коридора. – Только что мы с Петром Семёнычем и Борисом Ивановичем видели, как ты спешишь по главному коридору к библиотеке! Идёшь себе, не оглядываешься. Мы окликнули, а ты вдруг сорвался и помчался за угол. Мы за тобой, а след простыл! Прямо как будто сквозь стену прошёл!

В зале повисло растерянное молчание. Гости ожидали, что Бражников вот-вот объявит, будто он пошутил. Даже князь Дашков перестал бормотать и вытянул шею, как старая ворона. Варя почувствовала, как рука Германа у неё на талии сжалась, притягивая её ближе, словно он хотел закрыть её собой, если потребуется.

Князь Голицын побледнел. Но вовсе не от страха. То была натужная белизна едва сдерживаемой ярости. Скулы на его лице резко выделились, а кадык нервно дёрнулся.

— Какую глупую шараду вы задумали разыграть, полковник? – прозвучало тихо, но так, что каждый услышал лёд в его голосе. – Я не покидал зала. С момента вашего ухода я был здесь и танцевал с дочерью. Спросите любого. Вы, должно быть, обознались. Коньяк, знаете ли, вещь коварная.