Книга Тени княжеской усадьбы, страница 62 – Елена Михалёва

Гул взволнованных голосов из бального зала остался позади. В длинном слабоосвещённом коридоре у поворота в библиотеку не было ни души – все гости и слуги сейчас слушали невероятную историю про призрака князя, который разгуливал по дому.

Свет от далеко висевших друг от друга настенных бра ложился на тёмные панели из морёного дуба жёлтыми пятнами, оставляя углы тонуть в глубоких синих тенях. Варя прислонилась спиной к прохладной стене, прислушиваясь к собственному учащённому дыханию. Теперь главное – это не дать панике, бушующей в зале, захлестнуть её саму. Ей нужны холодный ум, зоркие глаза и ловкие руки.

Воронцова заставила себя не вслушиваться в отголоски скандала и сосредоточиться на том, что сказал Бражников о месте исчезновения призрака.

Библиотека была чуть дальше. А вот тот самый угол, за которым исчез «князь».

Варя медленно подошла к месту, где строгий ряд панелей прерывался выступом стены. Она провела ладонью по прохладной поверхности дерева. Казалось, древесина была монолитна. Но её взгляд, привыкший за последние месяцы искать несоответствия, цеплялся за детали. Ей потребовалась всего пара минут, чтобы разглядеть почти неразличимую вертикальную щель, искусно вписанную в резной орнамент из виноградных лоз. Щель повторяла рисунок, но один из стеблей был чуть глубже.

И тогда её осенило.

Яркой картинкой всплыло детское воспоминание. Барский дом её деда под Москвой, где летом пахло сеном и старой тканью затхлых гостиных. Там, в кабинете её сурового дедушки, была точно такая же панель. Матушка тогда шёпотом открыла ей, маленькой, секрет, который показался девочке самой пленительной тайной в мире: «За этой неприметной дверцей служебная галерея, Варенька. Чтобы лакеи, голубушка, не мешали господам и не таскали сор через залы. Истопники дрова носят и вёдра с золой, горничные – бельё. А я в детстве от сестры своей, Катерины, там пряталась». Маменька показала, в чём именно заключался секрет: нужно было нажать на резную деревянную розетку, скрытую в центре цветка, тогда потайная дверца отворяла проход в узкий коридорчик.

Дрожь пробежала по спине у Воронцовой, но теперь это была дрожь восторженного азарта, словно любая возможная опасность за этой дверью была ей по плечу.

Варя прикоснулась пальцами к холодному дубу, скользя по замысловатой резьбе. Вот завиток, вот листок… А вот он – небольшой, чуть выпирающий кружок, замаскированный под сердцевину несуществующего соцветия.

Она задержала дыхание и нажала.

Раздался звук, от которого у неё зашевелились волосы на затылке: негромкий, сухой, скрипучий щелчок сработавшей пружины. Никакой магии, лишь простой механизм. И панель – не та, на которую она давила, а соседняя – бесшумно приоткрылась внутрь. Тщательно смазанные петли не скрипнули, что уже не удивляло Варю. Открылся сумрачный проём в половину человеческого роста.

Пахнуло воздухом, которого никогда не знали княжеские комнаты. Это был запах вынужденной бедности и служебного аскетизма за фасадом богатства. Не аромат лаванды, духов и шампанского, а сырой холод старой штукатурки, кисловатой пыли и едкой печной гари. Запах изнанки дома, его сокровенных, непарадных внутренностей.

Варя оглянулась. Коридор был пуст. Шум зала казался далёким.

Она ступила в сумрак без страха. Напротив, с жаждой поскорее выяснить правду, пока старшим не вздумается сунуться сюда самим. Князь Голицын наверняка знал про этот коридор. Слуги-то уж тем более. Почему же до сих пор о нём не упомянули? Скрывали что-то?