Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 39 – Валентина Зайцева

— Госпожа! Это не пьяный. Там юноша, и он тяжело ранен!

При слове «юноша» я невольно вздрогнула. Теперь, после встречи с Каллумом Рейном, этот образ вызывал у меня инстинктивное желание сжать рукоять кинжала. Свет качающегося фонаря выхватил из бархатной тьмы герб нашего дома, вырезанный на дверце — величественный лев рода Валериус. Казалось, лев смотрит на то, что лежит впереди, с немым осуждением.

Но, решив, что мир не может быть настолько тесен, я заставила себя расслабиться и вышла из кареты.

Снег тут же бросился мне в лицо, пытаясь сорвать капюшон плаща. Клеон услужливо раскрыл надо мной зонт, защищая от колючего ветра.

Сделав всего пару шагов, я почувствовала — что-то не так.

Прямо в сугробе, как падший ангел в сточной канаве, лежал человек. Чёрные одежды, разметавшиеся по ослепительно белому снегу иссиня-чёрные волосы...

Тёплый круг света от фонаря скользнул по земле, выхватывая из темноты до боли знакомое бледное лицо. Колеблющееся пламя отразилось в чёрных глазах Каллума, но в них не было ответного тепла. Лишь холодная пустота. Фонарь с негромким шипением упал в снег и погас.

Мы снова оказались лицом к лицу в эту штормовую ночь. Я смотрела на него и не знала, кого небо карает больше — его этим жалким существованием или меня этими встречами. В голову пришло только одно: роковая связь. Проклятие, от которого не отмыться.

Сбежал ли он из Обители Желаний или за ним кто-то гнался? Сейчас это не имело значения.

— Где ближайший лекарь? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Несите его туда, скорее.

— Госпожа, до ближайшей лечебницы километра два, — ответил гвардеец. — Но, похоже, у него серьёзно повреждены внутренние органы. Его сейчас нельзя даже шевелить.

Оставить его здесь — значит обречь на смерть. Везти — значит убить по дороге. Пока я лихорадочно соображала, есть ли другой путь, Клеон негромко и тревожно добавил:

— Госпожа, он потерял сознание.

— Ну почему ты не мог умереть где-нибудь в другом месте, подальше от моей кареты? — прошептала я одними губами, чувствуя, как месть в очередной раз проигрывает моему проклятому воспитанию.

Какая ирония: я так старательно пыталась стать злодейкой, но судьба раз за разом подсовывает мне роль спасительницы того, кого мне следовало бы придушить собственными руками. «Элара Валериус, ты безнадежна», — горько подумала я.

Каллум Рейн

Я давно не видел маму во сне. В моём мире, сотканном из боли, сны были непозволительной роскошью, но лихорадка вскрыла старые шлюзы.

Я брёл сквозь сырой и вязкий, как дёготь, мрачный морок, пока передо мной не выросли знакомые, величественные дворцовые врата. Сквозь узкую щель в дверях пробивался неестественно тёплый, манящий свет, выхватывая бурые, уже подсохшие пятна крови на ступенях. Игнорируя их — кровь на мраморе всегда была частью моего интерьера, — я медленно поднялся наверх. Тяжёлые створки разошлись, и в ослепительном, густом море золотисто-оранжевого сияния я увидел женщину в императорских одеждах. Её волосы струились по плечам, как расплавленный чёрный шёлк, а осанка источала величие, которое невозможно было сломить даже смертью.

Заметив меня, она медленно повернула своё нечёткое, словно размытое дождём лицо и слабо, печально улыбнулась, раскрывая объятия, в которых я когда-то находил спасение.