Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 64 – Валентина Зайцева

Видя его сейчас — целого, пышущего здоровьем, тёплого и живого, — я чувствовала огромную, чистую радость. Словно тяжелая плита вины и сожалений, терзавшая мою душу, мгновенно рассыпалась в прах. Но любви... той жадной, юной любви больше не было.

Это чувство можно было сравнить с едой. Мой взгляд упал на блюдце с молотым жгучим перцем и чайные сладости, стоявшие на столе для вечернего приема. «Знаешь, Валерия, — подумала я с налётом горького, взрослого юмора, — это как если бы ты всю жизнь ела только пресный мясной бульон и считала его верхом гастрономического блаженства. Но стоит один-единственный раз попробовать обжигающий, сводящий с ума вкус жгучего перца, и ты больше никогда в жизни не сможешь наслаждаться прежней, безопасной преснотой».

Каллум Рейн был моим «перцем» — смертельно опасным, ядовитым, причиняющим невыносимую боль, но начисто выжигающим вкус ко всему остальному миру. Адриан Август теперь был для меня просто... дорогим братом. Уютным пледом, который больше не греет в настоящий мороз.

— О чём ты так глубоко задумалась, что даже дышать забыла? — Валерия наклонилась ко мне, бесцеремонно возвращая в суровую реальность.

Я моргнула, аккуратно положила драгоценное лазуритовое перо на резную костяную подставку и лукаво, почти как прежде, улыбнулась сестре: — Я вот думаю... когда это наш идеальный брат Адриан успел в твоих мечтах стать моим официальным зятем?

— Ты точно напросишься на хорошую трёпку! — Валерия шутливо ущипнула меня за щёку и возмущенно фыркнула. — В его сердце и глазах только ты одна, Элли. Это уже диагноз! Мне он даром не нужен со всеми его стихами! Забирай его себе, забирай, пока он не зачах от тоски!

* * *

Юлиан Валериус

Этот год выдался нещадно холодным. Под конец года столицу завалило снегом так, что патрули с трудом пробирались по улицам, а иней на доспехах не таял даже у костров.

В канун Ледяного Солнцестояния наше поместье сияло так ярко, что могло поспорить с дневным светом. Тёплое сияние сотен фонарей падало на заснеженный двор, превращая наше родовое гнездо в оживлённый островок тепла посреди застывшей Империи Остерия. Традиции требовали своего: сначала долгое поклонение духам предков в холодном святилище, а затем — бессонная ночь за столом и распитие пряного вина тусу.

Я вошёл в зал, неся в руках внушительную стопку надушенных карточек и писем, принесённых управляющим.

— В этом году поздравлений вдвое больше, чем в прошлом, — ухмыльнулся я, сваливая это бумажное великолепие на стол перед Элли. — И половина из них — от сыновей самых знатных домов столицы. Намерения прозрачны как горный хрусталь: просят твоей руки. Не хочешь ли просмотреть своих обожателей, сестрёнка?

Элли даже бровью не повела. С совершенно невозмутимым видом она добавила две щедрые ложки жгучего перечного порошка в свою чашу с вином. От одного запаха у меня зачесалось в носу, а она лишь равнодушно бросила: — Мне не интересно.

Отец, восседавший во главе стола, отставил кубок и заговорил тем самым тоном, которым обычно уговаривал строптивых жеребцов: — Дочь моя, для знатной леди вполне естественно обсуждать замужество, когда она входит в пору расцвета. Будь умницей, взгляни хоть на пару имён.

Я не удержался и подлил масла в огонь, подмигнув отцу: — Пап, а может, у нашей младшей уже есть кто-то на примете? Кто-то, чей герб ей милее прочих?