Книга Мясная лавка, страница 129 – Джуно Доусон

Моя безупречная задница размером с дом, длинные ноги похожи на шкворчащие поджаренные сосиски, груди нагло торчат.

Все, до последнего сантиметра, обработано фотошопом: поры, веснушки, мелкие складочки исчезли, все до единой. Я останавливаюсь и смотрю на себя. Я настолько на себя не похожа, что могу оценивать это как фото незнакомой женщины: она выглядит как богиня, амазонка, какой-то бронзовый сверхчеловек.

Я даже не испытываю гордости, ведь это же не я.

Я не такая.

Ни одна человеческая женщина так не выглядит.

Интересно, сколько тысяч, миллионов женщин, сколько маленьких девочек проходят мимо меня и чувствуют себя погано? Сколько женщин посмотрели на сэндвич в своей руке и подумали: «У, хлеб – это отрава, лучше сесть на диету и пить одни соки»?

И тут меня посещает реальное озарение: я – часть проблемы.

Coda вдруг начинает крениться в сторону, витрина подтаивает, как брусок масла. Что за?.. Я спотыкаюсь, ноги сами несут меня куда-то в сторону. Голова пустая, сквозь нее, кажется, свистит ветер. Люди роятся вокруг меня, как осы. Когда я в последний раз ела?

Я не…

Я не знаю…

Мое огромное лицо смотрит на меня сверху вниз, и в колоссальных глазах чистая, неразбавленная ненависть.

Что-то мне не очень…

Ноги – как макаронины. Как вареные спагетти.

Я шатаюсь и врезаюсь в какую-то невысокую женщину в берете.

— Аккуратнее! – огрызается она.

Поздно. Я хочу извиниться, но не могу.

И тут я вижу его. Он выходит из магазина и идет прямиком ко мне. Рыжая бороденка. Золотой зуб. Бейсболка. Это он. Блоу.

Нет.

Я это вслух сказала или только подумала?

Все погружается в темноту.

Я не…

Я куда-то плыву.

Конечно, это оказался не Блоу. Это был охранник из магазина. Наверное, они просто похожи.

Он увидел, как я зашаталась, и вышел мне помочь. Поднял меня с тротуара и отнес вниз, а там дал попить воды. Я уверена: все решили, что я пьяная или на наркоте.

И уж конечно, никому и ни за что не удалось бы опознать меня по рекламному щиту рядом с Coda, так что, надеюсь, скандала не будет.

Когда приезжает «Скорая», я уже отлично себя чувствую. Ну ладно, чувствую себя получше.

— Яна, – обращается ко мне фельдшер, красивый мужик с бородкой, – что ты приняла?

— Ничего, – говорю я. Ну да, он считает, что я наркоманка. Он смотрит на меня как на врушку, и тут до меня доходит. Я и есть врушка. Я правда на наркоте. Не совсем, но типа того.

— Ой, забыла: я принимаю лекарство, успокоительное… и снотворное еще.

Он кивает.

— Таааак. Мы тебя забираем. Нужно, чтобы тебя осмотрел доктор. Согласна?

Ого, реально?

— Вы маме сообщите?

— Нет. Если ты не хочешь.

Я киваю. Она только разволнуется.

Я никогда не ездила на «Скорой», и при других обстоятельствах прокатиться так по Лондону до Университетской больницы было бы даже прикольно. Но сейчас у меня дико кружится голова, как будто в череп налили жидкости. Я нетвердо держусь на ногах, поэтому меня везут на каталке в отделение неотложной помощи (это меня сильно смущает – как подумаешь, скольким людям в это время по-настоящему требуется помощь). Стыдно.

Мою каталку привозят и ставят в небольшом закутке, отгороженном мятно-зеленой занавеской. В руках у меня овальная штука вроде картонного тазика – чтобы было куда блевать, если приспичит. Я слабая, как не знаю кто, перед глазами все плывет. И снова ощущение, будто я парю в нескольких метрах от собственного тела, гляжу на эту жалкую, тощую фигуру, на свисающие с каталки длинные ноги. Ни с того ни с сего я представляю себе Элиссу Сэйерс в школьной форме – она в такой же позе ждет встречи с Лукасом Блоу. Интересно, он и ее спросит, бреет ли она киску?