Книга Мясная лавка, страница 153 – Джуно Доусон

Положа руку на сердце, я не уверена, что хоть когда-то сознательно управляла своей жизнью. Я жила дома, ходила в школу, попала в «Престиж». И всегда делала, что мне велят. Никогда не думая всерьез о том, чего я хочу. Я хотела быть с Ферди, это ясно, но теперь, когда он вернулся… что дальше?

— Наверное, – отвечаю я ей, – чего-то, что имеет смысл?

— Такое ты уже сделала, – говорит Саба. – Когда вывела Блоу на чистую воду.

Она права. Но я не думаю, что остановлюсь на этом. Дел еще немало. Моя жизнь, моя биография не должны ограничиваться Лукасом Блоу.

Стилист, миловидный азиат-гей по имени Кришнан, затягивает на мне корсет, и я чувствую, что задыхаюсь.

— Все окей? – спрашивает он.

Нет.

— Все отлично, – хриплю я. Да и кому они нужны, эти внутренние органы? Он затягивает корсет еще туже.

— Выглядит потрясающе, – добавляет он и отходит на шаг полюбоваться.

У меня трещат ребра.

— Это в стиле Vogue?

Он улыбается.

— О, это очень Vogue.

Весь день проходит под знаком Vogue, с придыханием, я бы сказала, благоговейно, я правильно употребила слово? Парикмахеры и гримеры ходят вокруг меня чуть ли не на цыпочках, обращаются со мной бережно, как будто я невеста на свадьбе или что-то в этом роде. Это именно то, за что я и выступаю. Я вижу себя в зеркале и – да, выгляжу я правда экстраординарно, если прилично так говорить о самой себе. Я – Королева Червей, а может, Афродита, живое произведение искусства. Сегодня утром в Хэмптон-Корт, в павильоне, мы уже сделали фото для обложки. На мне был красный клетчатый тренч от Burberry. Мне пришлось вставать в пять тридцать, чтобы перекрасить волосы в каштановый цвет, так что теперь уже чувствую, что целый день на ногах. Вариант белых волос с черными корнями не одобрила мисс Винтур.

Теперь, до конца дня, мы должны отснять фото для модного обзора, а потом будет интервью.

— Идем, я помогу выйти на улицу.

Он подбирает мои многослойные юбки из красного и черного шелка и тафты. Винтажный McQueen, так мне сказали, важная часть их материала о вкладе британских модельеров. Я не шучу, платье доставили под охраной – его взяли напрокат из Метрополитен-музея в Нью-Йорке.

То и дело я вспоминаю о Селин, Блоу, суде. От этого у меня в животе все сжимается. В мире нет таких таблеток, которые сняли бы мою тревогу, честно. Сейчас небо кажется ясным и синим, но на горизонте маячит громадная и мрачная грозовая туча. Суд назначен на сентябрь. Я трясу головой. Нельзя думать об этом здесь. Потому что это точно не Vogue.

Потрясающе, гольфмобиль ожидает нас у выхода из дворца – где оборудовали раздевалку и гримерку, – чтобы довезти нас до лабиринта, где будет проходить следующая съемка. День предстоит очень долгий. После этого платья меня дожидаются еще три. В этом наряде я реально не могу сидеть, так что приходится из последних сил держать спину. Погода сегодня великолепная, чудесный августовский день – теплый, но не слишком жаркий. Разгар школьных каникул, по дорожкам носятся дети, радуются, кричат, гоняются друг за другом по саду, на время позабыв все школьные ужасы.

Мы оказываемся в лабиринте примерно через минуту. Фотограф что-то кричит по-немецки своему помощнику. Выглядит Гюнтер Кёниг как самый настоящий немец. Прямо Арнольд Шварценеггер с белыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Я учила французский, а не немецкий, но могу догадаться, что он чем-то недоволен.