Книга Луч, страница 28 – Даниил Туровский

Электричка все еще ехала мимо лагерей.

— Жутковато тут, – сказал Миша.

Наконец поезд въехал в лес, и за ним – сквозь мухоморное поле – на вокзал Кировска. Четверка вышла на перрон, огороженный забором. На КПП они показали студенческие и вышли на привокзальную площадь. На ней пахло тестом и маслом. В этот раз только из палатки, в которой продавали пирожки.

Настя проснулась от кошмара. Она снова жила краматорской жизнью и наблюдала, как умирают ее (его?) сыновья. Наверное, не стоило перед сном рассматривать кубы.

Кубы… Год назад или около того из экспедиции в Санкт-Петербург вернулись исследователи (двое из пятерых). Тогда это посчитали успехом – вернулся хоть кто-то.

В комнате совещаний собралось руководство НИИ: директор, руководитель лабораторий и эмуляторов, руководитель вооружений и другие. На стене висела карта, где были указаны и эпицентр Луча (Москва), и категории поражения:

1) территории вокруг Москвы примерно по большой кольцевой дороге – предполагалось, что там все уничтожено;

2) 300+ километров от кольцевой дороги – зона очень сильного поражения и мощных волн галлюцинаций;

3) все, что дальше, – более-менее проходимые места для любой подготовленной экспедиции.

В карту были воткнуты несколько десятков красных булавок – «горячие точки», в которых исследователи недавно столкнулись с сильными волнами.

Когда Лозова зашла в комнату, руководители НИИ обсуждали очередное послание от НАТО с пожеланием более активного участия в работе института. Периодически от них приезжали («в гости», как говорила Цепляева) военные, исследователи, ученые, но им не давали доступ к серьезным находкам в Чаще и не давали участвовать в работе НИИ. Иногда брали с собой в экспедиции, но за пять лет в них выжили всего несколько человек. «Луч» никого никуда по обмену не отправлял.

Лозова давно предлагала максимально открыться и пригласить в руководство кого-то опытного из этой организации, обмениваться всей информацией. Но и руководство Северной России, и руководство НИИ боялись, что это приведет к потере контроля над страной. Цепляева, директор НИИ, была особенно против.

На аргумент Лозовой о том, что такую разваленную после катастрофы страну – если бы хотели – уже давно захватили бы, ей обычно говорили, что те в открытую ничего не делают, только исподтишка. В НИИ также были уверены, что Уральскую Россию давно подмяли под себя западные страны, хоть об этом и не было никаких объективных данных, как и вообще никаких сведений о том, как живут дальше Казани (интернет после Луча перестал работать на всем континенте, а доверие к СМИ было подорвано еще до катастрофы так, что каждый считал любые статьи и телевизионные сюжеты пропагандой). В первый год формирующаяся Северная Россия отправляла уральцам предложения наладить связь, но все сообщения остались без ответа. Теперь Северная Россия в своих медиа и публичных выступлениях называла их закрытой диктатурой, коммунистическим реваншем, новой Северной Кореей, противопоставляла им себя как демократию.

Настя считала, что там давно создали аналог института по изучению Луча, тоже отправляли своих исследователей в Чащу. Что им удалось? Как далеко они смогли дойти? А если они уже придумали, как добраться до Москвы? Или уже побывали там и разгадали всё о Луче?