Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 127 – Валентина Зайцева

— О-о, — задумчиво протянула я, складывая обрывки мыслей воедино. — Значит, Адриан Август всё ещё жив… Ммм!

Договорить мне не дали. Каллум с ощутимым давлением ущипнул меня за внутреннюю сторону бедра. Его взгляд потемнел от явного недовольства: — Поминать другого мужчину в такое время и в моих руках? Ты напрашиваешься на суровое наказание, Элли.

Я лишь лукаво приподняла уголки своих глаз. Меня было не обмануть этим напускным раздражением. Когда этот маленький монстр злился по-настоящему, он становился пугающе тихим и никогда не выставлял гнев напоказ. Чем сильнее он притворялся недовольным, тем очевиднее было: он просто ищет повод для своих излюбленных опасных шалостей.

И действительно, его ладонь медленно, но неумолимо поползла выше по моему бедру. Мой наглый, упрямый взгляд тут же сменился кротким, умоляющим; я поспешно свела колени вместе, преграждая путь его руке.

Динь-динь… — из его рукава снова донёсся тот самый странный, стрекочущий звук.

Пользуясь моментом, я отчаянно попыталась перевести тему: — У тебя там что-то шумит.

Каллум даже не шелохнулся. Ему было плевать на уловку.

Его тяжёлая, властная тень полностью накрыла меня, лишая пространства для вдоха. Тело невольно напряглось, и я выпалила первое, что пришло в голову: — Я же говорю, там правда какой-то звук!

На этот раз Каллум всё же нехотя отстранился. Неторопливым движением он извлёк из глубокого рукава квадратную шкатулку, обтянутую дорогим парчовым шёлком.

Когда крышка откинулась, внутри обнаружились два золотых бубенца, нанизанных на алый плетёный шнур. Размером они были едва ли больше оливки, но работа поражала тонкостью: искусная, ювелирная резьба покрывала каждый миллиметр металла. Каллум слегка встряхнул их в руке — и комнату вновь наполнил тот самый чистый, гипнотический звон, так похожий на песнь полуночных цикад.

— Чуть не забыл о них, — тихо пробормотал он.

Я попыталась было спрятать ногу под юбку, но Каллум перехватил мою лодыжку мёртвой хваткой. Осторожно, но крепко он повязал алый шнур с золотыми бубенцами вокруг моей щиколотки.

Яркая, почти кровавая нить и ослепительное золото бубенцов резко контрастировали с моей кожей, заставляя её казаться неестественно белой, нежной, словно свежие сливки. Это выглядело невероятно красиво… и пугающе.

Но уже в следующее мгновение я с ужасом осознала, что эти бубенцы звучат гораздо ниже и глубже обычных. Стоило мне сделать хотя бы мимолётное, едва заметное движение, как они начинали глухо вибрировать, отчего кожу на щиколотке пронзал невыносимый, щекочущий зуд. В этой глухой вибрации крылся весь его безумный замысел: теперь я не смогу сделать ни единого шага, не смогу даже шевельнуться во сне так, чтобы он об этом не узнал. Это были его новые, невидимые оковы.

— Моя Элли как-то сказала, что ей нравится звон бубенцов, — тихим, вкрадчивым шепотом произнёс Каллум, любуясь делом своих рук. — Специально для неё я приказал выковать эту пару. Мастера убрали из них звонкие язычки, оставив лишь этот глубокий полуночный гул. Теперь, где бы ты ни находилась в этой комнате, я буду слышать каждое твоё движение. Ты ведь не станешь прятаться от своего мужа?

Каллум легонько щёлкнул пальцем по золотому боку игрушки. Бубенцы глухо запели, пуская по телу волну мелкой дрожи, и он с глубоким, почти садистским удовлетворением залюбовался моей реакцией. Он лукаво прищурился и прошептал прямо мне в губы: