Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 46 – Валентина Зайцева

Я оцепенела. В голове безумным вихрем пронеслась вспышка из прошлой жизни: Каллум действительно обожал, когда я собирала волосы в высокий, свободный пучок, и постоянно норовил схватить меня за шею, заставляя замирать от ужаса. Так вот оно что... Оказывается, этому безумцу просто до безумия нравилась моя шея?

Я коснулась прядей у виска, мысленно пообещав себе позже перерыть шкатулку с украшениями в поисках подходящей шпильки. Моя собственная покорность пугала меня. Сделав короткую паузу, я тихо произнесла: — Уже поздно, мне пора возвращаться к себе.

Из внутреннего дворика донёсся едва слышный шорох. Наш дворовый кот, очевидно, почуяв знакомый запах, тихо и жалобно замяукал. Каллум слегка прищурился, переведя свой тяжёлый, хищный взор на окно, а затем медленно повернулся ко мне.

— Моя госпожа, — позвал он. Я уже стояла на пороге и в замешательстве оглянулась.

Каллум бесшумно шагнул навстречу. Он вырос прямо передо мной, непозволительно, удушающе близко. Когда он медленно поднял руку к моему лицу, мои ресницы испуганно затрепетали. Он наклонил голову, подаваясь вперёд, так что кончик его носа едва не коснулся моей щеки. На таком расстоянии я могла различить каждую черту его бледного лица, каждую отдельную тень от его длинных, опущенных ресниц.

Я инстинктивно затаила дыхание, сердце колотилось где-то у самого горла. Но Каллум лишь аккуратно заправил за ухо выбившийся во время сна локон. Его голос прозвучал вкрадчиво и низко: — Ваши волосы растрепались.

Это движение было пугающе интимным, медленным, собственническим. В лучах заходящего солнца наши тени на полу слились воедино, напоминая переплетённые шеи верных лебедей.

— Кхм-кхм! — два резких, сухих хлопка оборвали эту обволакивающую тишину. Из дворика донёсся демонстративный кашель.

Я словно очнулась от гипноза и резко повернула голову. Прямо под раскидистым деревом магнолии стоял мой отец. По правую и левую сторону от него застыли Юлиан и Валерия. На их лицах застыла неописуемо сложная, ошарашенная гамма чувств. Разумеется, они стали свидетелями этой двусмысленной, интимной сцены, которая слишком легко давала волю самым порочным фантазиям.

— Отец... — паника захлестнула меня лишь на секунду, после чего я взяла себя в руки. Я решительно шагнула вперёд, закрывая своим телом Каллума, и спросила: — Почему вы здесь?

В саду не было ни души — всех слуг заблаговременно отослали. Вокруг звенела абсолютная, звенящая тишина. Багровый закат налился густой, кровавой краской. Лицо моего было пугающе серьёзным. Его тяжёлый, давящий взгляд сначала прошёлся по мне — его послушной, любимой младшей дочери, а затем переместился за мою спину, на замершего там Каллума.

Валерия нахмурилась и отчаянно зашевелила губами, беззвучно приказывая мне: «Элли, немедленно иди сюда!»

Смутное, леденящее кровь предчувствие сковало моё сознание. Я едва заметно качнула головой и упрямо осталась на месте, загораживая Каллума своей хрупкой фигурой. Валерия в панике рванулась было вперёд, чтобы силой оттащить меня, но Юлиан резко выставил руку, удерживая сестру на месте.

Отец долго, немыслимо долго вглядывался в лицо Каллума Рейна. Желваки на его суровом лице резко перекатились, челюсти сжались до хруста. А затем... великий генерал Остерии, гроза врагов и щит империи, медленно, с глубочайшим почтением склонил свою гордую спину и соединил руки в священном, верноподданническом приветствии перед Каллумом.