Книга Убей меня, люби меня, страница 112 – Хэй Янь

— Ваше высочество?.. – Цинь Янь знал его нрав и не стал мешать – просто подошел ближе, чтобы подстраховать на случай падения.

— Сообщи всем, что нашелся величайший лекарь, – ровным голосом сказал Мужун Цзинхэ, не глядя на него.

— Слушаюсь.

— Переведи ее в другое место. Обеспечь лучший уход. Пусть делает что ей угодно – только не давай сбежать.

— Есть. – Немного помедлив, Цин Янь нерешительно спросил: – Ваше высочество, может, поселить госпожу Мэй Линь на задний двор?

Дворец в Цзинбэе ни размахом, ни убранством не мог сравниться с резиденцией принца в Чжаоцзине. Он состоял из нескольких грубо построенных дворов. Мужун Цзинхэ жил в среднем дворе, боковые предназначались для гостей и старших слуг, а задний – для женщин. Цин Янь хотел понять, какое у хозяина настроение, чтобы не допустить ошибки.

Мужун Цзинхэ отказался от попытки подняться, выровнял дыхание и жестом велел слуге уложить его. Цин Янь помог принцу устроиться поудобнее и сделал шаг назад.

— Посели ее на боковом дворе, – сказал Мужун Цзинхэ, закрыв глаза. – Император скоро пришлет сюда Ломэй. Сделай все возможное, чтобы они не встретились.

Зная характер Муе Ломэй, она непременно попытается убить Мэй Линь, если снова ее увидит.

— Прошу прощения за оплошность, – быстро извинился Цин Янь, холодея от мысли, что мог проявить излишнюю инициативу.

Видимо, сердце принца все еще принадлежит Муе Ломэй – иначе он бросил бы все силы, чтобы уберечь Мэй Линь, и женщин не пришлось бы держать в разных частях дворца.

— И еще… Начни подготовку к скромной свадьбе, – добавил Мужун Цзинхэ, даже не думая ни в чем упрекать Цин Яня.

Слуга остолбенел.

— Я ждал десять лет и больше ждать не намерен.

Голос принца звучал твердо, но в нем не было ни радости, ни волнения – только усталость.

После того как Мэй Линь выпустили из тюрьмы, ее сразу окружили заботой – теперь девушку хорошо кормили и одевали. Она никак не могла взять в толк, в чем же ее ценность, но в итоге решила, что причиной всему лекарь. Возможно, он заступился за нее – то ли по доброте душевной, то ли потому, что хотел, чтобы она помогла ему напитать нефрит.

Первые два дня Мэй Линь пыталась выбраться за городскую стену, но охрана вежливо возвращала ее обратно. С тех пор она никуда не выходила и даже не искала встречи с Плешивым.

Цзинбэй был весь устлан снегом. Повсюду алели цветы сливы – за окном Мэй Линь тоже виднелось несколько веток. Но слива ей совсем не нравилась. Каждый день ее окно было закрыто наглухо – даже свежий воздух не проникал внутрь.

Когда Мэй Линь только схватили, у нее еще оставались сомнения насчет Мужун Цзинхэ. Но едва ей передали противоядие, все сразу прояснилось. Для него она просто смертница из Аньчана. Видимо, он считал, что таким, как она, не положено иметь собственную волю и чувства – значит, ее можно использовать в своих целях, а затем, когда придет время, бросить. Но она-то как раз обладала и чувствами, и желаниями, даже хотела покинуть организацию – и вот к чему это привело.

Она только не понимала: почему он ее не убил? Так ведь было бы проще.

Эта мысль не давала Мэй Линь покоя, но, не желая и дальше строить иллюзии, она перестала терзать себя догадками. Девушка совсем потеряла голос и толком не могла ни с кем общаться – только попросила вэйци^[24] и учебник с партиями. Теперь она целыми днями сидела у жаровни, запекала батат и размышляла над игральной доской.