Книга Убей меня, люби меня, страница 120 – Хэй Янь

Тогда Мэй Линь поняла: если уж она смогла полюбить этого человека – тому были свои причины. Но он обязательно еще не раз разобьет ей сердце.

Утром Мэй Линь, с темными кругами под глазами и все еще не до конца сошедшим следом от пощечины, шла рядом с паланкином, в котором восседал Мужун Цзинхэ – вид у него был бодрый и воодушевленный, и он держал девушку за руку. Они направлялись во двор, где жил лекарь.

По другую сторону паланкина шагал Цин Янь. Его красивое лицо было серьезно, словно он не замечал, какая нежность сквозит в отношениях его господина и идущей рядом девушки.

Кутаясь в толстую меховую накидку, Плешивый толкнул дверь и вышел навстречу гостям. Завидев пришедших, он удивился и с восторгом сказал:

— Господин, как искусно вы все провернули! Сумели заставить эту глупышку добровольно прийти сюда, чтобы напитывать нефрит!

От его слов лицо Мужун Цзинхэ побледнело. Принц тут же взглянул на Мэй Линь, но та и бровью не повела – не показала ни малейшего признака гнева. Ему снова стало неловко, но он лишь сжал ее руку крепче, словно боялся, что она убежит.

В душе Мэй Линь была не так уж и безучастна: ее охватило легкое волнение. Впрочем, она уже давно решила: надо сделать, что обещала. И совсем неважно, каковы истинные намерения и замыслы Мужун Цзинхэ. Скорее всего, он никогда не сможет в полной мере ответить ей взаимностью, но она все равно любит его.

Это ее чувства, ее выбор – другие не имеют к ним никакого отношения.

— Достопочтенный лекарь, – вмешался Цин Янь, – не шутите так. Вы ведь изначально согласились лечить господина и поехали с девушкой Мэй Линь как раз потому, что она пообещала выполнить вашу просьбу. Разве нет?

Слуга заметил недовольное выражение лица принца и побоялся, что тот может разозлиться и выкинуть что-нибудь немыслимое.

Плешивый рассмеялся, но подстрекать перестал. Он решил, что Мэй Линь сама рассказала, как все было, но на деле слова Цин Яня были лишь догадкой. Слуга знал, что она попросила у лекаря помощи для господина, а подробности были ему неизвестны. Однако Цин Янь рассудил: если просишь о чем-то, то должен предложить что-то взамен. Кроме того, болезнь у господина необычная – значит, и условия сделки будут особенные. Поэтому Цин Янь упомянул обещание выполнить просьбу, без всяких деталей – и этого оказалось достаточно, чтобы замять разговор.

— Да мне все равно, лишь бы нефрит напитать, – пробормотал Плешивый себе под нос.

Лекарь достал трубку и постучал ей о колонну галереи. Но когда паланкин уже понесли вверх по ступенькам, он вскинул трубку и заявил:

— Стойте! Для напитывания нефрита мне нужна только эта глупышка. Остальные пусть идут куда хотят.

— Ван будет за вами наблюдать, – медленно сказал Мужун Цзинхэ, слегка сощурив глаза. В тоне его чувствовалась властность, соответствующая его положению.

Однако Плешивый не уступил, вместо этого замотав головой, как трещоткой:

— Благородный гу чувствителен к ци. Если рядом окажутся посторонние, то нефрит станет нечист и его лечебная сила будет слаба. Не говорите потом, что я не предупреждал.

Уголки губ Мужун Цзинхэ дернулись. Он пристально посмотрел на Плешивого, пытаясь понять, правду ли он говорит. В конце концов принц не осмелился рисковать и нехотя отпустил руку Мэй Линь.