Книга Убей меня, люби меня, страница 166 – Хэй Янь

Шаман сказал, что если бы использовали кровь Мэй Линь, то всех паразитов изгнали бы за один раз. Но из-за того, что червоточин слишком много, тело не успеет восстановиться и останутся неизгладимые шрамы. Поэтому придется их удалять по одному, что займет больше времени. Его слова и решение, разумеется, никто не оспаривал.

Мужун Цзинхэ проявлял небывалое для него терпение. Он отвлекал Муе Ломэй беседой, находя все новые темы, которых было предостаточно – они сражались плечом к плечу, и их связывали отношения, длившиеся дольше десяти лет. Но Мэй Линь это все совсем не касалось. И вскоре она закрыла глаза, пытаясь заснуть. Она не могла не признать, что испытывала ревность, хоть и понимала, что не имеет на это права – он ей не принадлежал и окружал заботой свою будущую жену, что Мэй Линь волновать никак не должно.

И когда она уже задремала, то почувствовала жар на лице, словно лежала под палящим солнцем. Она растерянно открыла глаза, посмотрела туда, откуда исходил этот жар, и столкнулась с гневным взглядом Мужун Цзинхэ. «Опять получил с лихвой от генерала Муе?» – подумала Мэй Линь с невольным злорадством, но, конечно, не подала виду. Безучастно отвела взгляд, зевнула и снова смежила веки, цепляясь за остатки сна.

Ее безразличие задело Мужун Цзинхэ. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не подойти к ней и не вступить в перепалку. Однако гнев принца длился недолго: срочное донесение из Наньюэ отвлекло его, и он вышел. После возвращения на лице его не осталось и следа прежней беспечности – только холодная решимость.

— Братья сбежавшего вана Наньюэ вступили в сговор с Сиянем и возглавили большое войско. Они окружили столицу Наньюэ, Цин Янь оказался в осаде. Мне нужно немедленно отправляться туда, – сообщил он Муе Ломэй и, не дожидаясь ответа, пошел переодеваться.

«Уже уходит?» Мэй Линь опустила глаза, потом вспомнила, о чем хотела спросить, и повернулась к шаману.

— Шаман, ты говорил, что на принце лежит след благородного гу…

Она хотела узнать, заразился ли Мужун Цзинхэ. Вероятно, нет, иначе шаман не упоминал бы о передаче гу.

Тот, сосредоточенно извлекая паразитов из Муе Ломэй, молча кивнул.

— Это опасно? – продолжала Мэй Линь.

— Нет. Этот след остался после вашей близости. Он может укрепить его внутреннюю силу, но угрозы для жизни не представляет, – мягко ответил шаман, стараясь ее успокоить.

Мэй Линь не ожидала такого откровения и покраснела до кончиков ушей. Не отвечая на короткий резкий взгляд Муе Ломэй, она сжала губы и больше не проронила ни слова.

Вскоре вошел переодетый Мужун Цзинхэ. Мэй Линь, не поднимая глаз, слышала, как он прощается с Муе Ломэй, а та проявляет понимание и благородство в такой важный момент. Даже ощущая на себе горячий взгляд, Мэй Линь не подняла глаз, пока не затихли шаги принца. Рано или поздно им пришлось бы повернуться спиной друг к другу, так зачем жадно желать последнего взгляда?

После ухода Мужун Цзинхэ шаман продолжал избавлять тело Муе Ломэй от ядовитого паразита гу. Двум женщинам, никогда не ладившим друг с другом, приходилось проводить день в одном пруду, а ночь – в одной комнате. Но лечение так изматывало Муе Ломэй, что у нее не было желания изводить Мэй Линь, а та не искала ссоры. Они относительно спокойно провели друг с другом двенадцать дней. Однако благородный гу в теле Мэй Линь не спал, поглощая огромное количество ее жизненной силы. Лишь благодаря целебным отварам, питающим ци, она еще держалась, но все равно ощущала, как тело ее постепенно угасает. Однако присутствие Муе Ломэй мешало ей открыто спрашивать об этом у шамана.