Книга Убей меня, люби меня, страница 169 – Хэй Янь

— Как же так вышло, что у тебя нет ни одного приличного платья? Вот вернемся в город, я тебе куплю, – нежно сказал он, поправляя ей прическу, а затем сорвал веточку зимнего жасмина с двумя желтыми бутонами и прикрепил к ее волосам.

Он поднял женщину себе на спину и побрел в дикую грушевую рощу, где кроны деревьев, усыпанные белоснежными цветами, словно россыпью жемчуга, заполняли все пространство между небом и землей.

— Помнишь, когда-то ты тоже носила меня на спине? Теперь моя очередь.

Он вдруг остановился и с тоской посмотрел вдаль.

— Ты, такая хрупкая, тащила меня, и тебе наверняка было ужасно неудобно, не то что сейчас, – улыбнулся он и бережно поправил ее положение.

За перевалом простиралось зеленеющее ростками поле, а еще между деревьев прятались крыши домов, окутанные очажным дымом.

Он постоял немного на вершине и пошел вдоль горного хребта.

— Вообще-то я тоже умею петь, – вдруг сказал он. – И знаю песни гораздо интереснее, нежели твои – про персики и абрикосы. Вот послушай.

Он замер на мгновение, собираясь с мыслями, затем поднял голову к плывущим по небу облакам и во весь голос затянул:

— Тьфу, какая дурацкая песня, – плюнул он, не допев до конца.

Он провел тыльной стороной ладони по голове женщины у него за спиной и, смеясь, сказал:

— Не переживай, я не грубый тиран, а ты не прелестная Юй Цзи. Это ты всегда бросала меня, а я тебя никогда не брошу.

Последние слова он скорее адресовал самому себе.

Он провел в пути много дней, много ночей, двигаясь то верхом, то пешком без остановки, выбирая наиболее пышно цветущие луга. Так, следуя по пути, озаренному сиянием персиковых цветов, он вышел с ней к какому-то городку. Он внес ее в харчевню, а всем, кто пытался преградить ему дорогу, поразбивал носы в кровь.

Заказав уйму еды, он пытался накормить ее, но безуспешно. Тогда он попросил рисовую кашу.

— Ты поешь… – Его неуклюжие движения были настолько нежными, что наблюдавшие за ними из укромных уголков не верили, что этот человек только что избил их.

Каша стекала из уголков ее губ, уже начавших разлагаться, и капала на одежду. Он растерянно достал платок, вытер капли. В глазах его читалась скорбь.

— Не хочешь – не надо. Я просто буду с тобой. В этом захолустье нет ничего достойного. Когда вернемся в столицу, я прикажу приготовить для тебя самые изысканные кушанья.

С бесконечной нежностью он погладил ее по волосам, затем снова подхватил на спину.

— Пойдем, купим тебе платье. – С этими словами он бросил на стол серебро.

На улице, увидев у лоточников интересные вещицы, он тут же их покупал и протягивал женщине на своей спине. Она не брала их, но он по-прежнему продолжал покупать.

— Кажется, я никогда ничего тебе не дарил, – с горечью произнес он, обернувшись к ней. Он так и не смог вспомнить ни одного подарка, ни одного нежного поступка.

Но отныне он будет дарить ей все, чего бы она ни пожелала.

Встречные прохожие шарахались, лоточники разбегались, никто не брал серебро. Ему было все равно. Погруженный в тихий разговор со своей женщиной, он с искренним интересом рассматривал товары в лавках по обеим сторонам дороги, чтобы найти то, что ей понравится.