Книга Убей меня, люби меня, страница 171 – Хэй Янь

В тот день, когда Мужун Цзинхэ поспешно отбыл в Наньюэ, шаман в присутствии Муе Ломэй сказал Мэй Линь об их близкой связи с принцем. Та не стала спрашивать Цзинхэ об этом напрямую и даже не выказывала неприязни к девушке. И все же Мэй Линь была уверена, что Муе Ломэй захочет ее убить. Иначе, зная ее нрав, зачем ей притворяться такой снисходительной? К тому же жизненные силы Мэй Линь иссякли настолько, что она уже явно ощущала дыхание смерти. Лекарь постоянно говорил, что жизнь ее коротка, потому она и не давала волю чувствам. Мужун Цзинхэ рядом нет, Цин Яня тоже… Никто не помешает Муе Ломэй убить ее, ведь у нее даже нет сил сопротивляться. Поэтому девушка решила, что смерть – лучший выход.

И раз уж исход близок, то почему бы не сделать доброе дело? Она полагала, что никогда в жизни не делала ничего хорошего, и не понимала, что считать добрым делом. На нее словно снизошло предсмертное озарение, и она вдруг поняла истинные чувства принца, доселе сокрытые в шелухе мирской суеты. Она понимала, для чего он отталкивал ее и почему так и не смог отпустить. Мэй Линь подумала, что если она умрет так, то он, должно быть, будет скорбеть, и, возможно, в будущем приближенные не поймут его.

Если человек скоро умрет, то зачем мучить других – живых? Поэтому она сделала то, что сочла благом. Она ранила невесту принца, а значит, он должен возненавидеть ее, презирать ее! И ладно! Все лучше, чем тосковать по ней.

Вплоть до того момента, когда она оказалась без сознания, Мэй Линь не понимала, как могла без конца думать об этом мерзавце Мужун Цзинхэ. Боялась, что ему будет больно. Боялась, что его ранят. Боялась, что он останется один. Боялась, что он будет страдать…

И сейчас, проснувшись, она по-прежнему не понимала этого. И уж тем более было непонятно, как она очнулась.

— Шаман. – Она с трудом попыталась подняться с постели – тело совсем одеревенело, словно она не двигалась целую вечность.

Шаман, наклонившись, положил мягкую подушку в изголовье кровати, затем помог ей сесть.

— Ты проспала год, – сказал он. За это время он научился свободно говорить на диалекте Даяня и в нескольких словах объяснил Мэй Линь, что же в итоге произошло.

Поначалу он подпитывал ее жизненные силы, чтобы полностью избавить тело от благородного гу и при этом дать ей возможность выжить. Иначе, очистившись от паразита и от яда, она бы не протянула долго. Но, чтобы выжить, ей сперва нужно было умереть – а затем, с помощью силы, накопленной в ее меридианах благодаря гу, снова получить шанс на жизнь. Поэтому, предугадав ее замысел, шаман не стал препятствовать, только попросил Юэ Циня как можно быстрее вывезти ее тело за пределы дворца.

Юэ Цинь, конечно, не знал этих подробностей. Ему лишь было известно, что Мэй Линь совершила покушение на Муе Ломэй. Он боялся гнева Мужун Цзинхэ, поэтому нашел в окрестностях труп только что умершей молодой девушки, надел на нее платье Мэй Линь и обустроил поддельную могилу. Но его хитроумный план был воплощен с огрехами, так что родственники усопшей почуяли неладное и начали повсюду искать ее. Вот почему, когда Мужун Цзинхэ, неся на спине тело, проходил как раз через ее родной городок, семья опознала свою дочь, и правда открылась.

Обнаружив, что Мэй Линь, возможно, еще жива, Мужун Цзинхэ, сначала переживший великую скорбь, а потом радость, вскоре пришел в себя. Он как ни в чем не бывало вернулся во дворец в Цзинбэе и не стал допрашивать Юэ Циня о ее местонахождении. Принц начал продумывать план по грандиозным переменам в стране и одновременно с этим установил слежку за Юэ Цинем.