Книга Убей меня, люби меня, страница 173 – Хэй Янь

Мэй Линь сквозь сон ощутила на лице влажное прикосновение и проснулась. Еще не очнувшись от дремы, она открыла глаза и увидела то, что не забудет до конца своих дней, настолько невероятным было это зрелище. Человек перед ней, даже будучи полностью парализован или измучен болью, разъедающей тело, даже когда жизнь его висела на волоске, не терял самообладания и осыпал ее колкостями. Она не помнила, чтобы он показал хоть каплю уязвимости или беспомощности. А теперь его лицо искажено страданием… она что, все еще спит?

— Почему ты плачешь?

От ее слов мужчина, склонившийся над ней в порыве нежности, замер, а затем резко отпрянул, как от раскаленного железа, и поспешно отвернулся.

Мэй Линь протерла глаза и медленно села. Вскоре после своего возвращения она почувствовала усталость, потому решила немного поспать. И не ожидала, что, проснувшись, увидит его… да еще таким.

Казалось, с их расставания, когда Мужун Цзинхэ срочно отправился в Наньюэ, прошло всего дней двадцать, не более.

— Тебе показалось. – Он снова повернулся к ней. От слез не осталось и следа, но его покрасневшие глаза и хрипота в голосе выдавали то, что он не желал признавать.

Мэй Линь заметила, что он, несмотря на свой спокойный вид, не мог скрыть смущение и напряжение. Подумав немного, она решила не смущать его дальше и, вспомнив о чем-то, поспешно встала с постели.

Ей казалось, что она двигается быстро, но со стороны ее движения выглядели медленными и скованными. Мужун Цзинхэ слегка нахмурился, сразу оказался рядом и подхватил ее на руки.

— Что ты собираешься делать?

Мэй Линь вздрогнула. Она хотела поприветствовать его почтительным поклоном, ведь как-никак он теперь император. Но кто бы мог подумать, что, не успев ступить на пол, она окажется в его объятиях. Поэтому она решила притвориться, что не поняла, в чем дело.

— Я так долго спала. Хочу пройтись.

Мужун Цзинхэ посмотрел на нее недоверчиво, но все же достал из шкафа у кровати накидку, хорошенько укутал девушку, а затем на руках вынес наружу.

— Ладно… я сама могу идти, – безнадежно возразила Мэй Линь: она ведь не беспомощная калека.

Она растерялась: как теперь к нему обращаться? По имени? «Господин»? «Ваше величество»? «Ваша светлость»? Первые два обращения уже нельзя было использовать, а последние два вызывали у нее странную неловкость, и слова застревали в горле.

— Хм, – только и сказал Мужун Цзинхэ, но не выпустил ее, а прижал еще крепче, так что она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Откуда ей было знать, о чем он в тот момент думал. «Я несколько дней носил на себе мертвое тело незнакомой женщины, тебя-то я буду носить на руках столько, сколько захочу». Конечно, о том унизительном эпизоде она никогда не должна была узнать.

Дойдя до внутреннего дворика, он наконец опустил ее на резную кушетку, которую слуги поставили прямо под аркой из цветущих роз.

Но Мэй Линь и не думала лежать спокойно. Она тут же приподнялась, опираясь на подлокотник, и вдруг обнаружила, что на ней нет обуви. Растерявшись на миг, девушка опустила босые ноги на шерстяной ковер, расстеленный под цветочным навесом.

Через мгновение подали туфли, Мужун Цзинхэ принял их и наклонился, чтобы лично обуть Мэй Линь, отчего та опешила и отдернула ноги, спрятав их в складках одежды на кушетке. Подняв голову, она с удивлением узнала в слуге, подавшем обувь, Цин Яня. Он совсем не изменился. Она широко ему улыбнулась.