Книга Тайна Карты вечности, страница 25 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Рано или поздно все успокаиваются: и гневные, и плачущие, – сказал Кристоф.

— Но остаётся боль, – заметила учительница.

— Кш-ш-ш… – зашипел капитан и замахал руками, словно отгонял от себя опасное слово (оно тоже было из запретных!). – Могли бы принять во внимание…

— Простите, – извинилась учительница, – я забыла, что вам не по душе «горе», «страдания», «мучения», «тоска», «печаль»…

— … Верёвка и портнихи, – прибавил Андре.

Я с трудом удержался от смеха.

— А вы всё равно говорите их мне назло! – закричал капитан. – Назло! Назло!

— Думаю, что Фанни перестала сюда приходить из-за ваших суеверий и воплей.

— Она не приходит, потому что не боится! – снова вскипел капитан.

И, очевидно, так оно и было, потому что никто ему не возразил.

В отместку за насмешки учительница продолжала донимать капитана.

— А в каком настроении были вы, капитан, когда сюда приехали? – задала она ему вопрос.

— Я же говорю вам, бушевал!

Кузнечики прыснули. Само собой, если приезжаешь в бурю, бушуешь.

— А если в грозу – гремишь? – насмешливо спросил Пол.

— А если в дождь – плачешь? – добавил Жан-Шарль.

— А если в жару – жаришь, – внёс и я свою лепту в разговор.

И сообразил, что я впервые после того, как попал в это заведение, засмеялся. Здешний народ не казался мне больше опасным, а скорее любопытным из-за всяких своих особенностей. И сейчас, когда среди нас появился новенький, а точнее новенькая, я почувствовал себя тут уже как дома. Появился новенький, и я стал стареньким.

Ну да! Точно! Я тоже участвую в игре «спасайся кто может», о которой мне говорили кузнечики в тот день, когда я сам сюда приехал.

Новенькая тоже, конечно, подумала, что попала в настоящую пустыню, как показалось мне в первый день. Мне захотелось, чтобы она была не слишком старая и сдвиг, как говорил дедушка, был не слишком большой, потому что мне здесь не хватало компании. Моей ровесницей здесь была только девочка в геннине, но она «жила» в Средневековье и горевала о пропавшем рыцаре.

Поймав на себе грозный взгляд Леонида, я почувствовал у себя в животе какую-то неловкость и всерьёз пожалел, что нажил себе врага.

Мы сидели здесь до вечера. И вот что я узнал: кое-кто из приезжающих – как я понял, как раз из самых опасных – лучше всех ухитрялся обойти все вопросы и мог разыграть такую комедию, что на их удочку попадался даже сам главный врач. Но, по словам учительницы, прозорливый доктор Граф в самом скором времени раскрывал любую мистификацию.

Это должно было бы меня успокоить. Но я не слишком доверял Леониду. Что, если он не сказал нам настоящей правды?

Андре опять предложил мне сыграть с ним партию в покер. Но я даже не успел ответить – вмешался капитан и заявил, что игра на деньги на борту запрещена строго-настрого. Можно подумать, что он по-прежнему главный на своём пиратском корабле.

Мы покинули наше убежище уже ночью и, не говоря ни слова, разошлись по своим комнатам. Там нас ждал ужин. Даже в столовую нельзя было пойти?

Когда всё вокруг проникнуто подспудной угрозой, выход в ночную тьму не кажется спасением, и расплываются все планы бегства. Небольшое утешение – эта отсрочка даст мне возможность увидеть новую пациентку. Может, она и вправду окажется «с нашего этажа».

Учительница не ошиблась: поднялась буря. Ветки деревьев заплясали, как сумасшедшие. Меня же каждый порыв ветра переполнял восторгом. Я всегда любил бури и грозы. Если подумать, я всегда любил испытания.