Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 43 – Юй Сы

— Ваша история, конечно, вызывает жалость, но я все же не могу взять вас в ученики, – сказал этот упрямый осел, и Се Юньци так сильно скрипнул зубами, что испугался, как бы они не треснули. Он поднял голову.

«Упрямый осел» неторопливо отпил чай из новой пиалы, смотря на реку, и совершенно не казался тронутым его историей. Гу Вэньвэнь рядом шумно высморкалась в платок.

— Брат Се настрадался, – сдавленно сказала она, промокая глаза. История была так похожа на их с Учителем жизнь!

Се Юньци прямо-таки видел, как большая рыба Кунь^[59] величаво выпуталась из его сетей и поплыла дальше. Собственные острые клыки впились ему в губу, и он облизнул их, смахивая кровь.

— В таком случае… – он расплылся в очаровательной улыбке, – позвольте мне хотя бы угостить своего спасителя.

Когда Се Юньци проснулся на столе «Золотого гуся», Мо Хэ и его ученицы и след простыл. Он мрачно оглядел стол, заставленный остывшими блюдами и кувшинами с вином, и хмыкнул.

Проклятый даос вчера даже не притронулся к спиртному, зато его ученица изрядно выпила и начала нести всяческий бред, вроде: «Учитель самый лучший, самый добрый, брат Се, ты на него не обижайся…»

О нет, этот достопочтенный не обижен на даоса – этот достопочтенный ненавидит его! Особенно когда тот в очередной раз его бросил.

— Господин, – послышался робкий голос прислужника, и Се Юньци медленно повернул к нему голову. Юноша отшатнулся, видимо, увидев его налитые кровью глаза. – М-можно ли убрать стол?

«Золотой гусь» был открыт всю ночь лишь из-за них троих. Но как ни старался Се Юньци задержать даоса, стоило этому достопочтенному напиться, как тот улизнул. Будто мышь играла с котом. Это сравнение заставило Се Юньци ухмыльнуться, и прислужник перед ним задрожал.

— Убирайте. Сколько я должен? – Он взвесил в руке кошелек, из которого явно не пропало ни монетки.

— Нисколько, другой господин уже оплатил счет, – поклонился прислужник.

Се Юньци изумленно поднял брови: разве Гу Вэньвэнь вчера не болтала о том, как они бедны и как Учитель экономит деньги? Вчерашнее пиршество стоило ему не меньше серебряного слитка – изрядная сумма для бродячего даоса, коим выставлял себя этот упрямый осел. Кстати, почему? Разве даочжан Сюаньи не принадлежал к одному из Великих орденов? И не какому-то там, а к самому сильному и ненавистному Се Юньци – Чэньси.

Что за юркая рыбешка.

Се Юньци умылся в тазу, который принес по его просьбе прислужник, вытерся поясом-полотенцем и вышел из таверны. Утренняя дымка клубилась над рекой, золотистые блики желтили верхушки деревьев на том берегу, и Се Юньци вдохнул прохладный воздух во всю силу легких. Осень… Его любимая пора.

В следующее мгновение он исчез с улицы – его цингун был таким быстрым, что простые люди не могли бы заметить фигуры, промчавшейся по сонным утренним улицам и переулкам и выскочившей за ворота. Чанъян остался позади.

Буквально через мгновение после того как он исчез, из-за конька крыши напротив таверны высунулись две головы.

— Ну как же так! – запричитала голова поменьше. – Мы только догнали господина, а он опять сбежал. Он как пить дать нарочно! И как прикажешь его защищать, дагэ?^[61]

Тот, кого назвали старшим братом, тяжело вздохнул и ловко забрался на конек, перекинув через него мощную ногу. Это был высокий мужчина с чрезвычайно странным вкусом в одежде: он носил зеленый короткий ханьфу и ярко-алый плащ с капюшоном. Лицо у него было суровое, неулыбчивое, а глаза задумчиво смотрели вдаль, в ту сторону, где исчез Се Юньци.